Жестокий обман

Мне не нужно твое разрешение. Это моя собака, а не твоя.

— Эта собака здесь не останется, и это окончательно.

Сузившимися глазами я смотрю на ожесточившееся выражение лица Даниила. Он — мудак высшей пробы, и я не знаю, почему я раньше думала иначе. В его глазах бушует буря, он такой же упрямый, как и я.

Он надвигается на меня своим огромным ростом, вполне естественно отступить, хоть мне и хочется удержать свои позиции. Похоже, ему нравится эта игра, когда он использует невербальные формы запугивания, чтобы добиться своего, но мне это не нравится.

Прочистив горло, я говорю самым сильным голосом, на который способна.

— Если ты выгонишь Эрис, ты выгонишь и меня."

"Он набрасывается на меня, прежде чем я успеваю его остановить, и толкает меня обратно к барной стойке. Он обхватывает меня за шею и заставляет поднять на него глаза. Притягивающий взгляд встречается с моим, и я снова осознаю, какой он большой и сильный.

Господи, что происходит?

Словно почувствовав, как он влияет на меня, его внимание переключается на пульс, бьющийся в горле. Мое дыхание неглубокое и слишком быстрое. Клянусь, он не упускает и этого. Он также не освободил меня из своей хватки.

— Объясни мне, зачем тебе собака, — потребовал он, на этот раз его тон прозвучал менее язвительно.

— Эрис здесь, чтобы составить мне компанию.

Его брови сходятся вместе, и на мгновение он выглядит… разбитым. Он приподнимает мой подбородок вверх, пока я не встречаюсь с ним взглядом. Теперь его рот находится в опасной близости от моего, так близко, что наше дыхание смешивается.

— Я не хочу, чтобы в моем доме была собака. — Его челюсть напрягается, и он смотрит на какую-то точку вдалеке, прежде чем его глаза возвращаются к моим. — Но я также не хочу, чтобы ты была одинока.

Он так близко, держит меня так, что это уже не агрессия, а что-то совсем другое. Я делаю вдох и пытаюсь убедить себя, что сумасшедший стук моего сердца вызван только борьбой, а не его рукой, обхватившей мою шею, или тем, как пляшут его глаза, когда мой язык выныривает, чтобы увлажнить губы. Я пытаюсь вырваться из его хватки, но он останавливает меня. Его кожа прижимается к моей, и я так болезненно ощущаю его присутствие — его острую, как стрела, челюсть, его мужественный запах, пряный и мускусный, с нотками сладости.

— Твоя собака нассала на пол.

— Что?

Михаил небрежно прислонился к дальней стене, указывая на лужу на выложенном камнем полу кухни.

— Эрис, нет! — кричу я, хотя вряд ли собака виновата в том, что ей пришлось наложить в угол. Вина за это лежит на моих плечах. Я вырываюсь из рук Даниила и беру бумажные полотенца, чтобы вытереть все.

— Chto za chert, — пробурчал Даниил, пока они с Михаилом переговаривались на русском языке, вероятно, споря о том, почему Михаил вообще разрешил мне взять собаку.