Жестокий обман

Почему этого недостаточно, чтобы привлечь его к ответственности или обеспечить мне защиту свидетелей?

— Твой дядя осторожен. У него есть люди, которые помогают ему заметать следы. У него под рукой лучшие адвокаты, он знает все хитрости торговли. Нам нужны неопровержимые доказательства, если мы хотим, чтобы это было доказано в суде. — Ее глаза сверлят меня насквозь, пронзая своим бескомпромиссным взглядом. — Как я тебе и говорила с самого начала, на все это нужно время.

Мой желудок резко сокращается. У меня нет времени, моя жизнь должна оборваться сегодня.

— Ты сказала, что будешь меня оберегать, — обвиняю я. — Мой дядя выдает меня замуж за безжалостного главу Братвы. Я не могу помочь тебе, не имея доступа к Хорхе и его болтливому рту.

— Сядь и сделай несколько глубоких вдохов, — уговаривает она, настороженно поглядывая на дверь. Она подводит меня к стулу у окна и сует мне в руки бутылку с водой. — Выпей это, а потом расскажи мне, что происходит.

Я пью, но это не успокаивает мои нервы. Моя жизнь словно превращается в кошмар, который я не могу контролировать. Все, ради чего я так старалась, чем жертвовала, ускользает между пальцами, как песок.

— Что случилось в Нью-Йорке? — Спокойный голос Дейдры успокаивает меня, и я рассказываю о последних двадцати четырех часах ада, который я пережила.

— А этот Даниил, за которого ты выходишь замуж, как его фамилия?

— Козлов. Он из бруклинской Братвы. Они очень известны на Восточном побережье. Мой дядя увидел в этом возможность, понял, что союз с Козловыми принесет ему больше выгоды, чем выдача меня замуж за Хорхе.

Ее глаза расширились, как будто я открыла ей самый сочный секрет в мире.

— Я знаю, кто они такие. Козловы — большие шишки. — Она хватает меня за плечи, выглядя слишком счастливой. — Черт, Бьянка, это же золото.

— Как это? — Мои брови сошлись в замешательстве. — Без Хорхе и его ночных рюмок рома у меня не будет никакой информации о Зегасе. Мне придется жить в Нью-Йорке. Все, ради чего мы так старались, будет напрасным.

Я хочу, чтобы она кивнула в знак согласия, но она уже ушла в свои мысли, разрабатывая план, который не принесет мне пользы. Жгучее осознание пронзает меня. Она не собирается помогать.

— Ты не видишь общей картины. Козловы — крупное преступное сообщество. Это может иметь огромное значение.

Я откидываю голову назад в разочаровании и громко вздыхаю.

— Мне плевать на Козловых, я хочу, чтобы мой дядя сидел за решеткой. Я хочу, чтобы он заплатил за все, что сделал. — Я бью себя по груди, смаргивая слезы.

— Я знаю, — говорит она, разочарование придает ее голосу некоторую резкость, — но я хочу сказать, что Козловы могут стать ключом к тому, чтобы посадить твоего дядю за решетку.