Жестокий обман

Эмилио обхватывает руками шею Бьянки, и ее безжизненное тело оказывается в его безжалостной хватке. Я падаю на колени, мое сердце разрывается на части, когда мир вокруг меня становится черным.

И тут я улавливаю его. Слабое движение ее руки, сжимающейся и разжимающейся.

Черт возьми, она еще жива!

Адреналин захлестывает мои вены, и я врезаюсь в Эмилио с силой тысячи армий. Мы кувыркаемся вместе, но победа остается за мной. Опираясь на него, я наношу удар в челюсть и с ликованием наблюдаю, как его голова отлетает в сторону, кровь брызжет из носа, как из сломанного пожарного гидранта.

Я отказываюсь применять к нему оружие. Это слишком просто. Я хочу медленно и мучительно высасывать из него жизнь голыми руками, так же, как он почти отнял у меня Бьянку. Я хочу, чтобы он страдал так же, как страдала она.

Из моего поля зрения доносятся кашель и хрипы Бьянки, уверяющие меня в том, что она жива. Облегчение захлестывает меня, но я пока не могу уделить ей внимание, потому что Эмилио дико борется. Он не собирается сдаваться без борьбы за свою жизнь. И я тоже."

"Этот ублюдок думал, что он такой умный, что заманил нас в дом, намереваясь устроить засаду. Как будто это наше первое родео; не зря же мы правим Восточным побережьем. Мы с Лео действовали скрытно, войдя в дом через потайной боковой вход, а очки ночного видения позволяли без труда расправиться с тупоголовыми охранниками Эмилио с помощью пистолета с глушителем. Мы уничтожили их одного за другим, прежде чем кто-то понял, что мы проникли в дом.

Лео охотится за последними Зегами, бродящими по коридорам.

Эмилио думает, что его люди спасут его, что у него еще есть шанс.

Он ошибается.

— Видишь, каково это? — Я плюнул ему в лицо. — Не очень.

Окровавленное лицо Эмилио напрягается, когда я прижимаю его локтем к горлу.

На заднем плане я смутно слышу, как Бьянка шепчет мое имя. Только поэтому я не выколол Эмилио глаза. Я хочу, чтобы она была в сознании и наслаждалась его смертью так же, как я буду наслаждаться этим действием.

Он хрипит, когда я обхватываю его руками в удушающем захвате, который заставляет его судорожно хватать воздух. Когда я ограничиваю доступ воздуха, я улыбаюсь, наблюдая, как нарастает его паника.

— Я недооценил, какое удовольствие мне доставит убить тебя, как животное. Я сожалею только о том, что не могу вернуть тебя к жизни и убить снова.

Его глаза стекленеют, пот стекает по шее, когда я усиливаю давление на сонную артерию.

— Даниил! — На этот раз голос Бьянки сильнее, настойчивее, она предупреждает меня, но уже слишком поздно. Что-то острое и смертоносное вонзается мне в бедро, чуть выше тазобедренного сустава. Меня пронзает белая мука, и я на мгновение теряю хватку.

Эмилио набрасывается на меня, как только его нож наносит урон.