Жестокий обман

Выпей кофе, прими душ. Увидимся через час.

Линия замирает, и из моего горла вырывается смех. Иногда я задаюсь вопросом, как я связан с таким напыщенным ослом, но потом вспоминаю, что папа тоже был напыщенным ослом, так что это должно быть в крови. Без энергии большого члена до пахана не дорасти, а у Андрея она в избытке. Хотя Джорджия сгладила его жесткие грани. В основном.

Но все это неважно. Андрей хочет знать, что произошло, и я с удовольствием расскажу ему об этом.

ГЛАВА 4

Даниил

Бьянка еще спит, когда я спускаюсь вниз, чтобы встретить машину, которую прислал Андрей. Я знаю, потому что только что зашел проведать ее. Но я увидел гораздо больше чем планировал, наблюдая, как она спит — все ее загорелые конечности и шелковистые волосы, разметавшиеся по наволочке. Она действительно чертовски великолепна, и очень жаль, что мне приходится отдавать ее в руки этого животного, которого она называет своим парнем.

Через полчаса, когда моя машина подъехала к нашей швейной фабрике на окраине Брайтон-Бич, мое настроение испортилось. Я вхожу через черный ход, и щелканье швейных и раскройных машин промышленного размера создает какофонию белого шума, достаточную, чтобы заглушить крики пытаемых мужчин. Потому что именно на третьем этаже этого здания мы с братьями занимаемся своими не очень приятными делами.

Дела Братвы.

И поэтому это место держится в строжайшем секрете.

Андрей уже ждет меня, когда я вхожу в пустой офис. Деревянный стол, несколько несовпадающих стульев и диван, похоже, с чердака какой-то бабки. Это совсем не похоже на элегантные, современные офисы, которые мы держим в семейном поместье в Ист-Хэмптоне. Здесь нет никаких излишеств, и почему-то мне нравится его утилитарность. Мы можем носить Armani и ездить на заднем сидении, но наши корни — на улицах Бруклина.

Мой брат не сводит с меня глаз, пока я не сажусь напротив него. Он внимательно изучает меня, видимо, проверяя, не протрезвел ли я. К сожалению, протрезвел. Душ и поездка вытеснили водку из моих вен. Теперь у меня остался тупой стук в голове и напоминание обо всем, что пошло прахом в моей жизни.

— Ладно, я здесь. — Я широко раскидываю руки и откидываюсь на спинку кресла, зная, что это выведет Андрея из себя. — Что такого важного случилось, что требует личной встречи в семь утра?

Я играю на его нервах. Но если он и будет мне хамить, то я могу и повеселиться.

Андрей качает головой, изображая из себя разочарованного старшего брата.

— Эмилио Моралес позвонил мне сегодня утром, и, надо сказать, был очень встревожен. Что-то насчет того, что ты выиграл его племянницу в карты. — Его голос обманчиво спокоен, а большой палец проводит по центральной линии губ. — Не хочешь рассказать мне, что, черт возьми, произошло?

Я встречаю взгляд брата, не дрогнув.