Жестокий Король (ЛП)

Чем больше времени я провожу с Леви, тем лучше его узнаю. В то же время, будто я до сих пор почти ничего о нем не знаю.

Хоть убейте, я не могу понять, почему он делает все, что делает.

Разве не говорят, что на шахматной доске ход короля предсказать невозможно?

Или я все это выдумала?

Что меня больше всего беспокоит в Леви, так это не его поступки. Это моя реакция на него. Вчера я находилась на грани полностью отдаться его греховным прикосновениям и губам. Черт бы побрал эти твердые, полные поцелуев губы.

Во имя любви к Викингам, почему я не могу прийти в себя и перестать думать о том поцелуе?

Он дьявол, помнишь?

— Я видела ее! Она приехала домой на машине Кинга.

— Тише, Николь, — шипит Виктория. — Не произноси эту фамилию вслух в этом доме.

Мои ноги запинаются за углом столовой, обдумывая, что делать.

Они говорят обо мне, так что я не должна чувствовать себя плохо из-за подслушивания.

— Я больше не могу этого выносить, она не должна здесь быть. Ты сказала, что она уедет.

— Она уедет, — Виктория говорит спокойно. — Это ее последний год в этом доме, прежде чем она уедет навсегда.

Как она разгадала мой план?

Не то чтобы меня это волновало. Это ради всеобщего блага. Я не вписываюсь в шикарную, идеальную жизнь Виктории и Николь.

Даже покойный отец Николь был чем-то вроде рыцаря. Она и ее мать, идеальная семья, отвечающая потребностям отца.

Если ему придется выбирать, то это буду не я.

Я игнорирую боль, которая приходит с этой мыслью, и начинаю заходить, когда голос Виктории останавливает меня.

— Ее тип принадлежит к мусору, как и ее мать-шлюха.

Кровь пульсирует в венах, жар душит шею, подбирается к лицу.

Я врываюсь внутрь, прижав кулаки к бокам, и бросаю рюкзак на стул.

Виктория и Николь сидят друг напротив друга, поставив перед собой тарелки.

— Возьми свои слова обратно, — говорю я со спокойствием, которого не испытываю.

Злобные глаза Николь метают кинжалы в мою сторону, когда она втыкает что-то в свою тарелку.

Идеальные брови Виктории хмурятся в притворном удивлении.

— Что взять обратно, дорогая?

— Ты назвала мою мать шлюхой и заберёшь свои слова обратно.

— Ты, должно быть, ослышалась, дорогая, — продолжает улыбаться Виктория, беззаботно потягивая чай.

Главное в Виктории, это ее способность избегать конфронтации и ускользать из любой тяжелой ситуации. Наверное, поэтому она идеальная жена для такого человека, как мой отец.

Но я не долбанная пресса. Ей не сойдет с рук называть мою мать шлюхой.

— Я не очень много знаю об истории моих родителей, но знаю, что моя мама была первой, — я передразниваю ее холодную, приводящую в бешенство улыбку. — Может, нам стоит выяснить, кто в этой истории главная шлюха домохозяйка?

Лицо Виктории морщится, но она остается сидеть. Николь вскакивает, указывая на меня вилкой.