Жестокий Король (ЛП)

Мне не нужно видеть черноту в настроении Леви, чтобы почувствовать ее.

Она пронизывает воздух, как удушливый, непроницаемый дым.

Он не только сражается с Джерри, он жаждет крови.

— Прекратите! — кричу я, частично выходя из оцепенения. — Остановитесь!

Никто из них не слушается. Во всяком случае, их удары и ворчание становятся более жестокими. Такими темпами они убьют друг друга.

Мой взгляд блуждает в обе стороны, ища что-нибудь, что поможет остановить двух быков.

Ничего не находя, я кладу два пальца в рот и громко издаю свист.

Джерри первым поднимает голову. Леви бьет его кулаком лицо и встает, когда его противник падает на землю. Когда регбист вскакивает на ноги, явно готовый к очередному раунду, я говорю громко и четко:

— Я назову принцип.

— Чертова сука, — бормочет себе под нос Джерри, отряхивая брюки. — Не понимаю, что в ней такого особенного.

— Что ты только что сказал? — через секунду Леви оказывается у него перед носом.

Конечно, Леви наплевать на угрозу принципа. Я начинаю понимать, что ему на все наплевать.

Я подхожу к ним и кладу руку на плечо Леви.

— Отпусти его, он того не стоит.

Джерри криво ухмыляется, размазывая кровь с губ по зубам.

— Послушай свою шлюху, Кинг.

Прежде чем я успеваю увидеть мрачное выражение лица Леви, я чувствую его. Нет, я вдыхаю его.

Это ощущается в быстром подъеме и опускании его груди. Он сжимает кулаки. Не двигает плечами.

Я смотрю на него и громко сглатываю. Его взгляд совершенно черный.

Мрачный.

Смертельно опасный.

Как будто он может убить Джерри и не испытать ни капли вины.

Он начинает отталкивать меня, но я преграждаю ему путь, так что оказываюсь спиной к нему и лицом к Джерри.

— Разве твой отец не судья Хантингтон? — спрашиваю я самым холодным голосом.

— Хорошо, что ты знаешь об этом, — Джерри продолжает ухмыляться, и я злорадствую, что сотру эту ухмылку, раз и навсегда.

— Я предлагаю тебе поехать домой и расспросить отца о деньгах, которые он присвоил у королевского двора. Потому что угадай, у кого есть доказательства? Да да, у моего собственного отца. А теперь, если я вернусь домой и сообщу ему, что сын судьи Хантингтона, неудачник приставал ко мне, кто, по-твоему, заплатит?

Все ухмылки Джерри исчезают, и его лицо становится серым. Держу пари, он думает, что никто не знает о левых проделках его отца. Дело не в том, что папа рассказывает нам подобные вещи, но я подслушала телефонный разговор на днях, когда тайком уходила. Эта информация осталась со мной, тем более что упомянутый судья все чаще появлялся на телевидении.

Джерри бросает на меня испуганный взгляд, ругается и убегает.

— Мудак.

Я оборачиваюсь, собираясь проклясть и Леви, но меня завораживает медленный, но ясный свет его глаз.