Жестокий герой (СИ)

Отец бы никогда не ударил женщину или ребёнка. Но он поступал хуже. Гораздо хуже.

Закусываю нижнюю губу до крови.

- Это трудно объяснить. Он не кричал. Вообще не помню, чтобы он повышал голос. Но говорил очень... внушительно. Тиран. Деспот. Наверное, при этих словах воображение рисует другую картину. Открытую агрессию. Ярость. Но отец поступал иначе. Достаточно было его взгляда - и я сразу понимала, что совершила ужасную ошибку. Никаких воплей. Никаких ругательств. Он даже не спорил. Просто выражался таким тоном, от которого мороз пробегал под кожей и хотелось спрятаться под кровать. Он давил. Морально. Без тени физического насилия. Держал нас в кулаке. Мама боялась ему возразить. Только один раз она решилась спорить, И дорого за тот бунт заплатила.

- Что произошло?

- Отец забрал то, о чем они спорили, - грудь сдавливает. - Уничтожил конфликт. Он решал проблемы жестко. Рубил. Чужое мнение для него не существовало. Только его. Единственно верное.

Арес курит. Клубы дыма действуют на меня успокаивающе. Мужчина подвигает стул ближе и усаживается напротив, практически вплотную. Ненавистный запах табака становится удивительно приятным. Боль утихает внутри.

- Отец устанавливал четкие правила. Границы, которые нельзя нарушать, В доме должна быть стерильная чистота. Абсолютный порядок. До абсурда.

Криво усмехаюсь. Столько лет прошло, а воспоминания живы.

- Каждая вещь на своём месте. Определенный порядок, в котором нужно развешивать полотенца. Допустимые цвета в интерьере.

- Это как? - Арес изумлённо выгибает брови.

- Некоторые цвета не должны были присутствовать в нашем доме. Они действовали на отца раздражающе.

- Странный загон.

- Когда он находился дома, мама готовила ему завтрак, обед и ужин из нескольких блюд. Причём она никогда не готовила заранее. Всегда свежее. Сразу. Ничего разогретого или приготовленного впрок.

- Напряг.

- Она привыкла. Ко всему. Раскладывать вещи по четко оговорённой схеме, по цветам и фасонам. Развешивать проклятые полотенца. Для лица, для рук, для ног, для тела. И чтоб ровная линия. Никаких перекосов. Каждый день стирка. Уборка дважды. Утром и вечером. Полы должны сверкать. Если где-то вдруг обнаружится пылинка, лучше сразу бежать,

- Занудство какое-то, — кривится Арес, - Долго он вас муштровал?"

"- Всю жизнь, — истерически посмеиваюсь. - У него и солдаты по струнке ходили. И мы. И ты не представляешь, что могло быть, если приготовленное мамой блюдо ему не нравилось. Я не выдерживала. Говорила, папа, это моя вина, Я маме помешала. Или же пыталась убедить его, что готовила сама. А он просто смотрел и улыбался. Заставлял душу уходить в пятки. Потом к маме коротко обращался, бросал нечто вроде «зачем ты учишь ее лгать?»

- Тяжелый случай.

- Лучше бы он орал. Честно. Или бил.