Жестокий 3. Искупление

Уэйн бросил взгляд на её длинные ноги, поднялся выше.

– Да, она была здесь, – налил себе коньяка и махом выпил. – Я хотел её трахнуть, но она ушла.

– Из-за этого ты так психанул?

– Да.

– Так сильно хочешь её?

– А ты как думаешь?! – рявкнул, швыряя в стену и второй стакан. – По мне не видно?!

– Прости. Может тебе какое-то время не видеться с ней? Чтобы немного прийти в себя?

– Не могу. Я хочу её видеть. Каждый день хочу, – закрыл глаза, по виску стекла капля пота. – Мне без неё ещё хуже.

Валери поджала губы.

– Ну, ты же не заставишь её быть с тобой силой?

– Если потребуется. Если другого выхода не будет, мне придётся.

– Уэйн, это очень плохая идея. И ты сам всё понимаешь. Не повторяй старых ошибок, иначе не сможешь освободиться от этой одержимости. И в итоге она выльется сумасшествием. Мы ведь с тобой этого не хотим? Кстати, ты принимал сегодня свои лекарства?

– Валери, уйди, – оперевшись о барную стойку, закрыл глаза. – Оставь меня в покое. Сегодня я не хочу говорить.

Глава 18

Я не верила тому, что мне удалось отказать ему. И не только потому, что Уэйн мог не сдержаться и изнасиловать меня, а я видела по потерявшему человеческий облик лицу – он мог. Но и потому, что сама смогла остановиться. Почему-то с ним всё намного сложнее. Так, как ни с кем до него.

Я думала, что такое влечение придумали сценаристы фильмов о маньяках, но, судя по всему, я ничего не знала о страсти раньше.

Когда кружится голова и ты теряешь разум, когда совершенно не понимаешь, что с тобой происходит и готова ко всему. Даже если тебя станут терзать и рвать на куски.

Это страшно. Не владеть собой, не понимать, что творит твоё тело и зависеть от этих странных, пожирающих душу чувств.

Но я нашла в себе силы остановить этот танк, прущий напролом. И «Танку» это очень не понравилось. Но он сдержался, хоть и был на грани. Не могу сказать, что это прибавило доверия, но… Всё же теперь я его не боюсь так сильно, как при первой встрече. Теперь я знаю, что он услышит меня, если скажу «нет». И это вселяет уверенность в себе в первую очередь.

Долго укачиваю сынишку, отчего-то разбушевавшегося на ночь глядя. Он, словно маленький зверёныш, чувствует на мне запах более сильного и крупного хищника, оттого и сходит с ума. Мой маленький ревнивец.

Улыбаюсь, глядя на своего проказника, пока тот, причмокивая, сосёт грудь.

– Я ни о чём не жалею. Слышишь? Ни о чём. Всё, что я сделала, я сделала ради тебя. И теперь мне никто не страшен, потому что у меня есть мой маленький мужчина, – целую кроху в лоб, а тот, сонно моргая, зевает и выпускает изо рта сосок.

– Ни о чём не жалеешь? А о том, что меня убила тоже не жалеешь? – слышу голос позади себя и каменею от ужаса.

– Имран? – обернуться страшно. Как и сидеть без движения.