Жестокий 2. Тебе не сбежать

Я бы ни за что не стала мучить абсолютно незнакомого человека просто из мести другому. Я бы не стала рушить чужую жизнь просто из прихоти или ненависти. Да я даже Басаева пырнуть вчера не смогла. Хотя нож у его тарелки лежал совсем рядом. Я могла просто протянуть руку и схватить его. И вонзить этому мужику в глотку или в глаз. Я могла. Физически это было возможно. Он потерял бдительность и смотрел либо мне в глаза, либо ниже, на моё тело. И я совру, если скажу, что у меня в голове не промелькнула эта мысль… Но я струсила. А Машка, я думаю, не испугалась бы. Она бы запросто убила, если бы ей так захотелось.

Не похожи. Совсем разные. И Имран с Булатом слепы, если не видят этого.

На кухне было пусто, что не могло не радовать. Прислуга, закончив свои дела, разбежалась по углам особняка, где, видимо, слилась со стенами. Мне иногда казалось, что они действительно так умеют. Правильно, кому бы хотелось встретиться в мрачном коридоре с хозяином этого дома?"

"На столе меня ожидал ещё тёплый омлет с ветчиной и сыром, и я впервые за последнюю неделю, не мучаясь от тошноты, судорожно сглотнула наполнившую рот слюну. Из холодильника достала нарезки и маслины, сунула в тостер пару кусков хлеба. Пока поджаривались тосты, налила себе чёрного чая и уселась на стул. Но стоило мне поднять глаза на вошедшую тут же Машку, аппетит будто ветром сдуло.

– Нет, это издевательство какое-то, – проворчала себе под нос и вздрогнула, когда тосты бодро выскочили наружу. – Бля… – выругалась, поджала губы и, схватив румяный, ещё горячий хлеб, принялась мазать его ягодным джемом.

– И тебе доброе утро, сестрёнка, – прозвучало крайне озадаченно, словно она не ожидала меня здесь увидеть. В общем-то, как и я её. Особенно на кухне. Особенно в это время. Я подняла на Машку враждебный взгляд, а та, толкнув дверь ногой, быстро шагала к кофемашине. – Я тоже любила есть не в столовой, а на кухне. Когда жила здесь. Дааа, давно это было.

Она дождалась, пока машина закончит приготовление эспрессо и, взяв маленькую, белую чашечку за ушко, подошла к столу. Оглянулась на дверь.

– Можно? – кивнула на стул рядом, а я отрицательно качнула головой.

– Нет.

– Ладно, – вздохнула Машка и присела на стул чуть подальше. – Приятного аппетита. Ты всегда любила трескать по утрам, – добавила зачем-то, будто ей доставляло удовольствие причинять мне боль, напоминая о том, что уже давно былью поросло. – А помнишь, как мы с тобой…

– Я ничего не помню! – вскинула на неё бешеный взгляд, и сестра захлопнула рот, опуская глаза вниз. – Ты сама-то что помнишь? Ты забыла меня сразу же, как только вышла за ворота нашего дома. А теперь приходишь и рассказываешь, что мы делали в детстве. Да плевать на это всем.