Жестокий 2. Тебе не сбежать

Жду, пока сестра уйдёт, и мысленно благодарю её, что не докучает своими пустыми извинениями, не давит и не пытается продолжить этот бессмысленный разговор. Мне нужно отдохнуть. Совсем немного. Как следует отоспаться, съесть чего-нибудь жирного и сладкого, переварить всё, что со мной произошло, и, быть может, найти сестре какое-нибудь оправдание. Чисто для себя. Чтобы не было так больно.

ГЛАВА 21

Прошло три дня. Три дня, которые я потратила на размышления и поиски хоть какого-нибудь решения. Но оно не пришло. Ни решение, ни свежая мысль меня так и не посетили. А вот Басаев, несмотря на мои пожелания перед его отъездом, всё-таки вернулся.

Вернулся и прямо с порога застукал меня идущую из кухни в спальню. Теперь, когда я была вольна передвигаться по всей территории дома без провожатых, ко мне, наконец, вернулся аппетит. Наверное, ещё сыграл свою роль тот факт, что я больше не чувствовала на себе вкрадчивых взглядов прислуги. То ли я к ним привыкла, то ли они ко мне. Мы иногда встречались в коридоре или в моей спальне, когда молчаливая женщина в платке приходила убираться. Иногда я видела уборщицу и повара. Все тихие, почти незаметные. Будто зашуганные. Хотя это как раз неудивительно.

Он застывает у двери, швырнув пальто прислуге, и долго буравит меня пристальным взглядом, словно до этого не видел по меньшей мере год. Нет, он ищет во мне не перемены. Он ищет во мне знакомые черты. Наши общие черты с Машкой. А их таки немало, о чём и говорил его тёмный, злобный взгляд с самого начала.

Стою и я. Словно в пол вросла. Мысленно перебираю на себе одежду. Джинсы, тёплая толстовка, волосы собраны в небрежный пучок. Во мне нет ничего сексуального или хотя бы намекающего на кокетство. И я этому очень рада, хотя когда-то, в прошлой жизни, мне нравилось, когда мужчины обращали на меня внимание.

Что ж, то время прошло. Теперь я жутко боюсь внимания…

Спустя минуту Имран приближается ко мне. Всё той же хищной, якобы ленивой походкой.

Склоняет голову набок, полные губы кривятся от фирменной гаденькой усмешки. Поддевает указательным пальцем мой подбородок, приподнимая лицо.

– Это ничего не меняет. Поняла? Ничего. Ты моя шлюха. И мне плевать, чья ты сестра, жена, родственница или подруга. Ты моя сучка красивая, – мне в лицо дохает алкоголем, и от этого запаха снова начинает мутить. Кажется, таким образом проявляется аллергия на Басаева. Всё правильно. Так и должно быть. Меня должно воротить от них.

– Как скажешь, мудак, – проговариваю каждое слово тихо, но чётко, а Басаев вздыхает, качает головой.

– Всё такая же дерзкая. А у меня всё никак не находится время, чтобы преподать тебе пару уроков. Может, сегодня вечером. Я как раз буду свободен, – рассуждает так, словно беседует сам с собой. Думает вслух.