Жестокий 2. Тебе не сбежать

Только позволь мне уйти отсюда. Я никому ничего не расскажу. Пусть твой брат думает, что я погибла, хорошо! Но позволь мне уехать и забыть всё это, как страшный сон.

– Ваха! – зовёт своего цепного пса, и тот незамедлительно появляется на пороге. – Уведи её отсюда, я хочу новости посмотреть.

ГЛАВА 2

– Пусти меня! Пусти! – отбиваюсь от гориллы, схватившего меня за руку своей гадкой лапищей, и визжу до хрипоты. – Пусти, сказала! Не лапай меня своими ручищами! Имран! Имрааан! – ору так, что, кажется, стакан в его руке сейчас лопнет, сам же Вайнах даже ухом не ведёт, сосредоточившись на своей проклятой плазме. – Ты подонок, слышишь?! Я всё равно убегу! Всё равно избавлюсь от тебя, даже если мне придётся перерезать тебе глотку! – я нарываюсь. Хочу, чтобы он хоть как-нибудь отреагировал. Но сволочь молчит, словно специально.

Ваха больно встряхивает меня, рычит на ухо:

– Уймись, а то порву!

– Не уймусь! Я не позволю вам и дальше ломать меня! Я человек, мать вашу, уроды! Я – человек! Не ваша игрушка!

Ваха вытаскивает меня в коридор, и, когда дверь в кабинет Вайнаха закрывается, я впечатываюсь в стену спиной, отчего перехватывает дыхание и боль простреливает позвоночник. Горилла хватает меня за шею, сдавливает и кривит свой рот.

– Я сказал, уймись, сука. А то я тебя…

– Ваха, не трогай её! – слышится повелительное из кабинета, и обезьяна тут же убирает лапищу.

– Повезло тебе, курица. А теперь пошла впереди! И чтоб ни звука мне.

– А что ты сделаешь? – скалюсь, как зверёныш, пойманный в сети. Мне больше некуда бежать, нет никакого спасения. Только отбиваться, кусаться и царапаться до последнего… Пока силы не оставят. Я больше не буду покорной игрушкой. Пусть либо отпустят, либо убьют.

– Ты что, мразь, провоцируешь меня? – шипит злобно Ваха, нависая надо мной огромной, бесформенной скалой. Гора отборного дерьмища.

– Да кто ты вообще такой, чтобы я тебя провоцировала? Ты же челядь! Огромное, уродливое ничто! – ору ему в морду, а глаза Вахи наливаются кровью. Вот-вот ударит. Я закрываю глаза, приготовившись к увесистой затрещине. Надеюсь, не останусь после этого инвалидом.

И Ваха таки замахивается, но в последний момент его руку перехватывает Имран.

– Ты что, блядь, оглох? Или попутал чего? Я что сказал тебе?

С едкой ухмылкой наблюдаю, как Ваха опускает голову перед своим хозяином и тихо бормочет слова извинения.

– Прости, шеф. Она меня спровоцировала.

– Мне поебать, что там тебе не понравилось. Ты знаешь, что делать, – произносит Имран, и Ваха, кивнув, вздыхает, словно собирается с духом. А в следующий момент ломает себе указательный палец. Раздаётся омерзительный хруст, и мне становится дурно.