Жестокий 2. Тебе не сбежать

Так почему твоё слово должно хоть что-то для меня значить? – это достойный ответ. Правда, старику он не нравится."

"– Не смей! Слышишь? Не смей так со мной говорить! Я твой отец! – всё-таки не выдерживает, склоняется над столом, явив свои эмоции. Да, действовать на нервы и бить по больному Имран тоже умеет. Не хуже своих родственников. – Моя вина тоже есть в том, что вы враждуете едва ли не с пелёнок. Но я никогда не хотел, чтобы мои сыновья пускали друг другу кровь! В итоге я вас обоих лишу наследства! Ясно?!

Наследство… Огромное состояние, за которое они с братом грызли глотки друг друга ещё до появления Маши. Всегда и во всём соперничали, и всегда Имран был первым. Во всём. Наверное, это и свело с ума Булата. А может, всё-таки Маша… Она умела кружить головы, но при этом оставаться неприступной.

– Разве в наследстве дело? Она была моей женщиной! Маша была моей! Пока твой сын не лишил меня её! – рявкнув, опустил кулак на стол, а старый ублюдок, позеленев от ярости, поднялся с кресла.

– Из-за русской шлюхи ты проливаешь кровь своей семьи? У неё что, дырка золотой была?!

– Уходи отец, – Имран поднимается вслед за ним, упираясь кулаками в столешницу. – Сейчас не лучшее время для продолжения этого разговора.

– Верни Булата домой, где бы он сейчас ни был! Слышишь? А то я возьмусь за твою челядь!

***

Тихонечко, на носочках добираюсь до кабинета Вайнаха и припадаю к двери, почти распластавшись на ней. Слышу голоса и даже звуки, но не могу разобрать, о чем речь. Да чтоб вас! Они говорят на незнакомом мне языке. Зачем-то встаю на носочки, словно это поможет мне понять, о чём говорят эти двое.

Слышу резкий окрик. Голос не Имрана, другой. Хотя чем-то похожий, наверное, хрипотой. Это точно его родственник. Интересно, кто? Ещё один братец? Хотя, судя по возрасту, скорее, отец.

Затем раздаётся голос Имрана. Тоже резкий, злой. И единственное, что могу разобрать, – слово «Маша». Маша… Мою сестру тоже так звали. Интересно, где она сейчас? Жива ли? А может, с ней поступили так же, как и со мной? И никто не спас, никто не помог. Может, её убили или покалечили… А я всё винила их с матерью, что бросили меня.

Спустя пару секунд, с разочарованием отлипаю от двери и поворачиваюсь к ней спиной, собираясь уйти, пока меня не засекли. Но вдруг до моих ушей доносится звук закрываемой двери, и я останавливаюсь, не в силах повернуться и посмотреть на того, кто вышел из кабинета Имрана.

– Стоять! – шипит Ваха, а я прикусываю губу, не зная, то ли радоваться, что это не Вайнах, то ли бежать, потому что орангутанг мечтает сломать мне все кости.

Собираюсь с духом и поворачиваюсь к нему лицом. Если что, буду орать. Раз я всё ещё здесь и на своих двоих, значит, зачем-то нужна Имрану, и прибить меня он не даст.