Жестокие игры мажора (СИ)

Багиров с минуту молчит, испепеляя меня жестким взглядом.

Я чувствую, как под пальцами сжимаются его мускулистые челюсти. И почему-то я радуюсь этому движению, как маленькой победе.

Но радость заканчивается, когда Илай освобождает мои волосы от собственнической хватки, приподнимает меня и скидывает обратно на место.

Я теряю тепло его большого тела так стремительно, что сердце разгоняется до предела, чтобы поддержать температуру, при которой оно плавилось.

Медленно сглатывая, я устраиваюсь на своем сидении и наблюдаю, как его челюсть сжимается еще раз.

Он качает головой, а затем подается вперед и заводит машину.

— Ты плохо на меня влияешь, Ведьма, — бросает он грубо и, не глядя на меня, трогается с места.

Остаток дороги мы проводим в тишине. Я пытаюсь отвлечься на музыку, которая играет фоном. Только ничего не могу поделать с тем, что то и дело разглядываюего длинные пальцы, испещренные татуировками.

Но когда мы въезжаем в город, мое уравновешенное состояние начинает снова вытеснять знакомое напряжение.

Он паркуется у общежития. Машину не глушит. И это добавляет неловкости всей ситуации.

Что я должна ему сказать? Спасибо, что подвез? Но я и увозить не просила. Пока? Было классно, что ты не поцеловал меня в ответ?

— Чего-то ждешь, Ведьма?

Я вздрагиваю и чувствую, как быстро румянец расползается по лицу жаром.

— Спасибо, — бубню я первое, что попадается на язык и, отстегнув ремень, открываю дверцу, вот только выбраться я не успеваю.

Багиров сминает капюшон моей толстовки в кулак и дергает обратно.

Я взвизгиваю, но не успеваю возмутиться, как мое горло обхватывает пятерня и на губы обрушивается поцелуй, который доводит меня за считанные секунды до асфиксии.

Он доминирует.

Его большие руки снова заставляют меня чувствовать себя крошечной и беспомощной.

Но я все равно сжимаю толстовку на его груди и пытаюсь дышать, пока его язык проскальзывает в мой рот так, будто он хозяин этого места.

Этот поцелуй, как и всегда, полон безумия. Я пытаюсь поспеть за ним или подстроиться, но это невозможно.

Он целует так, словно пытается забрать мое дыхание себе, но, когда я стону ему в рот, с той же грубостью Багиров лишает меня поцелуя и, напоследок прикусив мою нижнюю губу, отбрасывает в холодную реальность.

Все заканчивается так внезапно, что у меня кружится голова.

Прерывисто дыша, я провожу пальцами по покалывающим губам.

— Поторопись, Ведьма, пока я не наделал еще глупостей.

Я киваю.

Тяжело сглатываю и дрожащими пальцами хватаюсь за дверцу машины. Опираюсь на нее руками и буквально вываливаюсь на улицу, каким-то чудом удерживаясь на ногах.

Зачем-то я смотрю на Багирова, который выглядит сейчас как серийный убийца, сжимающий руль машины.

А потом я просто закрываю дверь и разворачиваюсь к общежитию.