Жестокие игры в любовь

Жаль, не успела до вашего прихода душ принять, в порядок себя хоть немного привести…

— Да ничего, мам.

Они ещё четверть часа разговаривали, потом её позвали на уколы.

— Я к тебе ещё завтра приду, — пообещала Мика, обняв мать.

Спустилась вниз, и обнаружила, что отчим поджидает её в больничном холле.

— Микаэла! — позвал он и двинулся к ней наперерез.

Она, конечно, тотчас напряглась, но здесь кругом были люди. Что он ей сделает?

— Давай я тебя довезу.

— Нет, — поспешно выпалила она, — я сама доберусь.

— Я не съем тебя, — хмыкнул он. — А по дороге кое-что обсудим заодно.

— Не хочу я ничего обсуждать.

— Хочу, не хочу, что за детский сад? — начал раздражаться он. — Я к тебе по-человечески. Всё, поехали.

Он крепко подхватил её под локоть и потянул к дверям. Мика встала как вкопанная. Выдернула руку."

"— Послушайте, я никуда с вами не поеду. И обсуждать ничего не буду. А будете меня хватать — так я вон охраннику пожалуюсь. Скажу, что вы ко мне пристаёте.

— Да что за чушь ты несёшь? Кто к тебе пристаёт? Я хотел сказать, что ты должна вернуться домой.

— Да никогда!

— О матери своей подумай хоть раз, а не только о себе. Ей помощь нужна будет…

Но договорить ему не дали. В холл спустилась женщина лет сорока, сначала направилась в сторону коридора, над которым висел указатель «приемный покой», но, завидев отчима, повернула к ним.

— Борис Германович, — улыбнулась ему приветливо. — Можно вас на секундочку отвлечь?

Мика успела прочитать на её бейдже «Неонатолог Наталья Николаевна», коротко кивнула в знак приветствия и, пока отчим вынужден был задержаться, устремилась к дверям.

— Микаэла, подожди, — крикнул он ей вслед, но она, не оглядываясь, выскочила на улицу, а там уже припустила к остановке.

27

Бабушка новость о внуке восприняла без особой радости. Только головой покачала:

— Бедный мальчонка…

— Да, но семимесячные это же уже не опасно, да? Я читала, что Наполеон родился семимесячным.

— Да я не об этом, — отмахнулась она и больше развивать тему не пожелала.

Но позже Мика слышала, как бабушка названивала каким-то знакомым, через них связывалась с роддомом, расспрашивала что и как, дотошно выясняла, какие у малыша показатели, что ему назначили. Значит, всё-таки переживала.

А поздно вечером их переполошил Лёша. Пришёл он не к Мике, а к бабушке.

— Анна Михална, мама за вами послала. Можете к нам подняться? Любашу посмотреть, — несмело попросил он бабушку. — Пожалуйста. Плохо ей.

Лёша бросил ищущий взгляд через её плечо, нашёл Мику и потом то и дело, пока говорил с бабушкой, стрелял в неё глазами.

— А что с ней?

— Мы не знаем…

— Ну что? Температура поднялась, болит что-то или, может, упала?

— А-а, ну нет, не упала, её рвёт… И температура, кажется, есть.

— Ладно, ступай, сейчас поднимусь.