Жестокие игры в любовь

Но почему он вернулся? Почему не сбежал вместе со всеми? Собирался же. Это Мику, конечно, очень занимало, даже больше, чем конституционный строй России, о котором рассказывала Тамара Ивановна. Но, как обычно, она хранила невозмутимый вид.

А он и вовсе на неё не обращал внимания. И как только Тамара Ивановна отпустила их с урока, минут за десять до звонка, он сразу же подхватился и ушёл. С учителем попрощался, ей — ни слова.

Мика неторопливо спустилась вниз, взяла в гардеробе пальто. В школе стояла тишина, которую через несколько минут оборвёт звонок. И коридоры тотчас наполнятся шумом, гвалтом, криками, беготнёй. Но она уже успеет уйти…

Мика выбежала на крыльцо, пересекла пустой школьный двор, вышла за ворота. И тут за спиной раздался короткий гудок.

Вздрогнув, она оглянулась на звук. У обочины стояла знакомая серебристая иномарка. Ей и на номер не надо было смотреть, чтобы понять, чья это машина. В животе мгновенно образовалась холодная яма. Под коленками противно задрожало. И вокруг, как назло, никого.

Тут дверь приоткрылась, и из машины неторопливо вышел отчим…

25

Мика бросила взгляд в сторону школы. Может, вернуться?

Но отчим двинулся навстречу, преграждая путь. Остановился у ворот, в двух шагах от неё.

— Микаэла, — произнёс он.

Она огляделась — ни души. Но всё равно он же не станет бесчинствовать среди бела дня, на улице. И из школы в любой момент мог выйти кто угодно. И магазин вон рядом, через дорогу, где Колесников свои бесконечные шоколадки покупает. Так что трепыхаться, как перепуганная овца, она не станет, хотя поджилки у неё тряслись.

Тем не менее она вскинула голову и холодно спросила:

— Что вам надо, Борис Германович?

— Поговорить.

— Не о чем мне с вами разговаривать.

— Просто так я бы не приехал. Значит, есть причина.

— Зря время потеряли.

— А ты не хами мне, не хами. Думаю, я заслужил, как минимум, уважительного отношения. Как-никак воспитывал тебя с малых лет, обеспечивал, кормил, одевал, подарки покупал…

И тут из школы вышел Колесников. На ходу застегивая куртку, он спустился по лестнице и направился к воротам.

Увидел её перед собой, задержал взгляд лишь на секунду и перевёл на отчима. И если на неё он посмотрел лишь вскользь и бесстрастно, то отчим определённо его зацепил. Даже на лице проступило смешанное выражение. И пока он шёл мимо них — сверлил его взглядом.

Мику охватил безотчётный порыв позвать Колесникова. Крикнуть ему: «Женя, подожди!», подбежать и пойти рядом.

Но тут же она спохватилась: нет! Был бы это кто-нибудь другой, хоть кто из их класса — она так бы и сделала. Но Колесников — нет. Уж лучше она будет кричать о помощи на всю улицу, как ненормальная, если вдруг потребуется, но его ни о чём никогда не попросит. Это же унизительно — обратиться к нему с просьбой после всего.