Жестокие игры в любовь

И даже удалось с кокетливой укоризной бросить вошедшему:

— Ну что же вы? Я ведь просила вас подождать немного в прихожей.

— Извините, Микаэла, у нас мало времени.

И тут она поняла, что её так настораживало в них, ну, во всяком случае — в нём. Он был учтив, вроде даже приветлив, улыбался всё время, но взгляд при этом оставался холодным и колючим. Этот диссонанс и заставлял нервничать, а ещё то, что взгляду его она верила больше, чем улыбкам.

— Хорошо, я вас слушаю. — Она принялась снова застилать диван покрывалом с нарочитой тщательностью. За этим занятием она выкроила себе возможность немного успокоиться, взять себя в руки, да и просто лишний раз не смотреть в чужие ледяные глаза, от которых хотелось поёжиться.

— Перейду сразу к делу, — ровным голосом произнёс мужчина, внимательно и цепко обшаривая комнату взглядом. — Вы на днях дали показания против Тимофея Мирошниченко.

— Да, — подтвердила Мика и, поправив уголок покрывала, присела на диван. Кивнув на кресло напротив, предложила и ему: — Садитесь.

К счастью, он сел. Она про себя выдохнула — уж оттуда он не сможет увидеть припрятанный телефон.

Может, она зря, конечно, тут такую панику развела, и человек всего лишь выполняет свою работу? Но после всего пережитого волей-неволей будешь на воду дуть.

— Вы утверждаете, что это Тимофей Мирошниченко облил вас кислотой? Кстати, насколько мне известно, после такого должны остаться следы, какие-то шрамы, разве нет?

Мика молча повернулась в профиль и отвела волосы, явив ему следы и шрамы на шее.

— О, — издал он короткий звук, но тут же продолжил с холодным спокойствием. — Понятно, извините. Но вернёмся к делу. Значит, вы утверждаете, что это сделал он?

— И его напарник, — уточнила Мика. — Конкретно он — меня задержал, а его напарник — плеснул.

— Так там целая банда орудовала, — хмыкнул мужчина.

— Двое.

— Так, может, вы просто ошиблись?

— Что их было двое? — подняла она бровь.

— Что среди этих двоих был Тимофей Мирошниченко.

— Нет, у меня вообще отличная память, а уж такое тем более не забудешь.

— И всё-таки… стресс, страх… произошло наверняка всё очень быстро. Вполне можно обознаться, что, скорее всего, и случилось.

— К чему вы клоните? — нахмурилась Мика.

— Пытаюсь донести до вас простую мысль: вы ошиблись. Обознались. Перепутали Тимофея с кем-то другим, — говорить он умудрялся почти ласково и в то же время жёстко.

— Я не знаю, почему вам хочется так думать, но это был он. Совершенно точно.

Мужчина вздохнул.

— Микаэла, милая, мой вам совет — будьте благоразумнее. Ваше упрямство ни к чему хорошему не приведёт. Понимаете? Уверен, что понимаете. А это, — он вынул конверт из внутреннего кармана, — вам на лечение."

"— Уберите, — краснея, сказала она. — Потому что это был он.