Жестокие игры

Сегодня у меня вообще вечер хороших людей. Так, ладно, про сантехника – это шутка. А вот про премию – нет! Держи! От меня лично. Через кассу не провожу. Только не сболтни лишнего… – с этими словами мужчина достал из внутреннего кармана пиджака блестящий черный конверт.

– За что?! Я всего пять минут покрутил отверткой…

– Демьян, баба есть?!

– Есть.

– Ей и отдашь. Сразу найдет применение, еще и в задницу тебя поцелует.

Не смог сдержать улыбку, все-таки принимая конверт из его рук.

– Другой разговор. И еще, можешь идти.

– Но моя смена же!

– Я подменил тебя Маратом. Так что пошел вон! Чтобы до завтрашнего обеда тебя не видел. Понятно?!

– Так точно. – Изумленно покачал головой.

Володька предупреждал, что Москва как другая галактика. Все тут немного ни от мира сего. Валдис уж точно…

Зарулив в туалет, я вскрыл конверт и присвистнул, обнаружив на дне три тысячи долларов."

"Твою мать, премия в два раза превышала мою месячную зарплату!

Переодевшись и приняв душ, я набрал Володьке, условившись встретиться около парковки. Они с Варей как раз дожидались окончания моей смены. Непроизвольно поморщился, припомнив, как жена с самого утра угрожала всё бросить и вернуться в Березки. К несчастью, друг стал свидетелем этой некрасивой картины. Он предложил вместе расслабиться где-нибудь ночью, однако Варвара отклонила предложение по причине того, что ей нечего надеть.

Высадив меня возле «Эйфории», Володя отвез Варю в торговый центр. Мы договорились, что с первой зарплаты я рассчитаюсь за ее покупки…

* * *

Глаза слипались. Я уже полчаса прикидывал, как бы скорее свернуть посиделки в очередном пафосном баре и уехать домой, однако жена требовала продолжения банкета. Варя как в последний раз выплясывала на танцполе, активно жестикулируя и расталкивая всех, кто находился поблизости.

Наигранно улыбался, стараясь почувствовать к ней хоть что-то, но с глаз будто спала пелена: не хотелось ничего выгрызать из ее хрупкого девчачьего тела или броситься ради нее со скалы, рискуя погибнуть, но в полете отрастить крылья.

Я не испытывал к ней ничего из того, что в моем понимании ассоциировалось с любовью или страстью.

Более того, мысли все время уносили к другой девушке. Кровь прилила к головке, стоило подумать о Снежкиных губах. Я бредил насадиться на ее влажный ротик и засношать. Растерзать её в постели. Да, вот так грубо, грязно и пошло. Зато по-настоящему. Без наигранности и фальши. На уровне первобытных инстинктов.

– Дём, может в «SAXON + PAROLE» на афтепати?! – прокричал Володька на ухо.

– Нет, брат, давай закругляться. Кстати, сколько я тебе должен за её шмотки?..

Друг нахмурился, очевидно, желая что-то возразить, но я не позволил ему вставить слово.

– …Отдам все до копейки. И это не обсуждается.

– Ну, как хочешь.