Жестокие игры мажора (СИ)

1

От того, как Багиров смотрит на меня, мое сердце пропускает удар.

Сейчас он выглядит как хищник, застывший перед прыжком.

Такой мужественный и опасный.

Высокий и устрашающий.

Его дыхание глубокое, сильные руки сжаты в кулаки, а глаза темные, как грозовое небо, и на его лице нет улыбки, как у придурочного дружка-клоуна, который тоже поднимается на ноги и начинает заводить толпу.

Все мое внимание сосредоточено на парне со шрамом на брови.

Одним только взглядом он вынуждает меня ощутить какую-то сильную эмоцию, исходящую от него жаркими волнами.

Она затягивается невидимой петлей вокруг моей шеи.

И мне совершенно не нравится чувство, которое зарождается в груди от его собственнического взгляда. Точно так же, как не нравятся мурашки, покрывающие мою кожу, когда я читаю по его губам: «Моя кукла».

Я не знаю сколько на самом деле длится это мгновение.

Минута, а может две… но, кажется, будто вечность.

И я вырываюсь из нее только благодаря толчку в плечо, когда кто-то проходит мимо меня.

Спасибо, Господи!

Я делаю шумный глубокий вдох, будто только что выбралась на поверхность из-под толщи льда.

Моя грудь поднимается и опускается, прежде чем я разворачиваюсь на пятках и срываюсь с места.

К черту все это.

К черту его.

Я даже не замечаю, как добираюсь до общежития.

Все как в тумане.

Мне нужен душ. И как можно скорее. А после полноценный отдых.

Никаких уроков и тем более мыслей.

Сегодня я хочу лечь спать, чтобы мой мозг отключился до завтра.

Но как только я ступаю под теплые капли душа, со мной начинают происходить странные вещи.

Поглаживая шею и плечи намыленными ладонями, я прикрываю глаза и под веками вспыхивает горячий образ высокого спортивного тела, покрытого множеством татуировок.

Я тут же распахиваю глаза.

Что за бред?

Тяжело сглотнув, я прочищаю горло и, снова прикрыв глаза, провожу ладонями по волосам, позволяя памяти оживить события сегодняшнего дня.

А точнее сильную жилистую руку в татуировках, которая путается в моих волосах и наматывает их на кулак, оттягивая голову назад так, что я чувствую на губах покалывающее тепло его дыхания…

Снова распахиваю глаза, понимая, как участилось мое дыхание, а под кожей хлынул поток жара.

Господи… что со мной такое?

Попытавшись успокоить взволнованное сердцебиение, я смываю белоснежную пену с кожи и волос, но веки сами прикрываются, чтобы позволить моей нездоровой фантазии воплотить обнаженное тело Багирова под каплями душа, которые стекают по его рельефным мышцам, подчеркивая их и превращая в настоящее произведение искусства.

Вокруг висит тяжелый пар, и мне становится трудно дышать.

В основном из-за жара твердого тела, прижимающегося ко мне каждой своей выпуклостью.