Жестокие игры мажора (СИ)

Когда же до тебя уже дойдет, что вот эта твоя борьба за справедливость ничем хорошим не кончается!

— Ну все! Хватит! — я уподобляюсь ее тону, но мне не нравится происходящее между нами, поэтому я делаю успокаивающий вдох, провожу ладонями по собранным волосам и произношу мягче: — Давай договоримся, Лесь. С этого момента я больше не хочу слышать от тебя эту фамилию и все, что с ней связано. Не хватало нам еще из-за этого поругаться. И вообще…

Но меня обрывает грубый толчок в спину.

— Упс, я случайно споткнулась о маленькую шлюшку.

Пульс бьется где-то в горле, пока я медленно перевариваю услышанные слова и оборачиваюсь, прежде чем встречаюсь взглядом с той самой шатенкой, которая липла к Багирову.

Рядом с ней стоят еще несколько студенток, судя по всему старшекурсниц.

Сердце сжимается от непонятной эмоции и, взволнованно сглотнув, я крепче стискиваю лямки рюкзака, убеждая себя не обращать на этот детский сад внимания.

Но когда я реально решаю проигнорировать неадекватное поведение девушки и отвернуться, меня рывком разворачивают обратно:

— Я с тобой говорю, мажорская шлюха.

3.6

— Отвали от меня! — я дергаю руку, но ее ногти сильнее впиваются в мою кожу сквозь блузку. — Прекрати! — пыхчу я в попытке вырваться, но внезапно мой хвост натягивается, а потом его дергают так резко, что я с шипением наклоняю голову набок.

— Эй, девчонки, вы чего вдвоем на одного? — нерешительно встревает Влад, но его тут же ставят на место.

— Заткнись, если не хочешь проблем, — угрожает ему шатенка. — Багира с радостью тебе их устроит.

Ее бесячие подружайки тут же подхватывают слова своей королевы и начинают хихикать, будто в сложившейся ситуации есть что-то смешное. Идиотки.

— А знаете что? Я хочу фотку с новой звездой! — восклицает шатенка. — Лика, подними голову этой шлюшки.

— Что с тобой, черт возьми, такое? Зачем ты это делаешь? — прерывисто выкрикиваю я, но меня заставляет замолчать очередной рывок за волосы, прежде чем шатенка сжимает мои щеки пальцами и, подняв мою голову, направляет на нас камеру.

— Улыбочку, — она оскаливается в широкой улыбке, делая первый кадр, но в этот момент мое раскрасневшееся лицо искажается в гримасе.

Ненавижу.

Сжав губы, я снова дергаюсь, но хватка в моих волосах ожесточается и меня рывком ставят на колени.

Глаза начинает жечь от подступающих слез. Но не от боли. Мне знакома боль и похуже. Это слезы беспомощности и злости.

— Оставьте меня в покое, — хриплю я, боковым зрением замечая, что вокруг нас начинает собираться толпа: кто-то смеется, кто-то перешептывается, а кто-то присаживается передо мной на корточки и ослепляет вспышкой телефона.

Как же они все меня бесят.

Ненормальные!

Но я ничего не могу поделать.

Поэтому я убеждаю себя успокоиться и перестать сопротивляться.