Жестокие игры мажора (СИ)

Сдав куртку в гардероб, я прохожу через турникет в просторный холл, пытаясь казаться спокойной, но это тяжело, когда вокруг тебя ни одного знакомого человека.

Я ощущаю себя белой вороной, не в силах слиться с толпой студентов, которые болтают друг с другом, как старые друзья, смеются над шутками и что-то показывают друг другу в телефонах. И чем больше я обращаю внимание на окружающую атмосферу, тем труднее мне становится дышать и тем сильнее я чувствую себя здесь чужой.

— Самойлова!

Я вздрагиваю, услышав свою фамилию, и начинаю вертеть головой по сторонам, пока не нахожу подпрыгивающую на лестнице Худякову.

Ну наконец-то. Я еще никогда в жизни не была так рада видеть подругу, как сейчас.

Вдохнув полной грудью, я крепче сжимаю лямки рюкзака и, избегая толпу, которая напоминает муравейник, пробираюсь сбоку, где посвободней.

— Алис! Давай скорее, — нетерпеливо выкрикивает Леся, приплясывая на месте, а когда я приближаюсь к ней, вдруг понимаю, что оставила телефон в куртке. Черт… — Ты чего так долго?

— Не спрашивай, — я демонстративно закатываю глаза.

— Ясно, опять эта грымза загрузила. Но и хрен с ней, теперь ты будешь видеть ее максимум по выходным, и то не всегда, — хихикает подруга и берет меня под руку. — Я тут уже надыбала немного сплетен, — шепчет она воодушевленно, а у меня от этого воодушевления в груди шевелится неприятное предчувствие.

— Да ну? — изображаю любопытство. — Может, лучше расскажешь, что было на классном часе?

Леся запрокидывает голову и стонет, после чего поднимается на ступень выше и берет меня за плечи, вглядываясь в мои глаза:

— Все только и говорят о той девушке, которую Багиров унес на плече. Прикинь, какой ты популярной станешь, если они узнают, кто это был!"

"Мои глаза в ужасе увеличиваются, я хватаю Лесю за руку и сжимаю так крепко, как только могу.

— Не смей никому говорить, — ее рот открывается в возмущении, но я опережаю подругу. — Я серьезно, Лесь. Мне это не нужно.

— Да ты издеваешься! Это ведь такой шанс!

Я стискиваю челюсти, демонстрируя свое отношение ко всему этому.

— Я хочу просто спокойно учиться. Мне не нужны никакие сплетни. Услышь меня, пожалуйста.

— Сначала ты услышь меня. Багиров…

И тут я теряю терпение и повышаю тон:

— Угомонись, Худякова! Твой Багиров уже забыл обо мне. А если и нет, то мне нет до него никакого дела.

— Ну и дура, — обиженно ворчит подруга, когда я отпускаю ее руку, отступая на ступень ниже. — Я бы на твоем месте…

— Хорошо, что ты не на моем месте, — обрываю Лесю, чувствуя, как градус напряжения повышается между нами. Но я не могу лишиться единственного человека, который все-таки близок мне. Какой бы занозой Худякова не была, она моя подруга. А я не из тех людей, кто раскидывается дружбой.