Жестокие игры мажора (СИ)

— Тебя не было целых десять лет! А ты знаешь, почему я не говорил?! Потому что боялся! Мне, блядь, было страшно, что он услышит, как я жалуюсь и прижжет меня очередной сигаретой! Он твердил, что настоящие мужики не плачут, что боль — это то, через что должен пройти каждый мальчик, чтобы стать мужчиной, это он заставил меня молчать о своей боли, и я привык к этому! Да и чтобы изменилось? Ты бы все бросила и примчалась?!

Губы матери дрожат, но она продолжает игнорировать то, что я бросаю в нее копьями.

— Я пыталась устроить свою жизнь, чтобы обеспечить твое будущее! И вложилась в тебя достаточно, чтобы сейчас ты имел право что-то требовать! — ее губы кривятся. — А что я получаю взамен?

— Ты хоть раз можешь признать свою вину?! — взрываюсь я. — Хоть раз в жизни, сука! Сказать мне одно простое слово! Прости! Прости меня сын, что меня не было рядом! Просто извиниться за то, что ты бросила меня!

— Илай…

— Думаешь, твои бабки все исправили?! Я обо всем забыл?! Да мне просто стало на все по хуй! Знаешь, что я усвоил от своих родителей? От одного, что нужно быть ублюдком, а от второй, что все в этом мире решают бабки!

Я резко выдыхаю и отшатываюсь на пару шагов назад. Царапаю пальцами голову и отхожу к окну, хлопаю по нему ладонями.

Мать молчит. Наступает удушающая тишина. Я перевожу дыхание и разрезаю ее ядовитыми словами:

— Так что не удивляйся, мама, что я такой. У меня были лучшие учителя.

Я слышу позади себя шорох, а потом моя мать прочищает горло.

— Я знала, что с тобой будет сложнее. Но твоя подружка оказалась более сговорчивой.

Я резко разворачиваюсь и впиваюсь в мать взглядом.

— Я заходила к ней пару дней назад, — продолжает она, довольная собой. — И мы весьма любезно пообщались. Я предложила ей денег, и она без сомнений их приняла. Так что, не уедешь ты — уедет она.

Я в два шага преодолеваю расстояние и хватаю мать за шею.

— Алиса не такая. Ты не купишь ее, — цежу я по слогам. Меня, блядь, трясет от одной мысли, что моя мать ходила к ней.

И даже несмотря на мою угрожающую хватку, эта женщина растягивает губы в ядовитой ухмылке.

— Я уже купила ее.

— Ты… — пыхчу, сдавливая пальцы вокруг ее горла сильнее, пока не слышу хриплых звуков. Пока глаза матери не расширяются от ужаса. — Почему ты такая сука, мама? А? Почему, блядь?!

— Илай… — она судорожно стучит по моей руке. — Что… ты…

Я с силой отталкиваю мать и обхватываю голову руками, наблюдая, как эта женщина растерянно пятится назад. Пока не врезается спиной в стену.

Ее глаза впервые наполнены ужасом, а маска стервы сползает с лица. Она хватает ртом воздух, растирая руками горло и кашляя в попытке надышаться. Смог бы я придушить ее? Не знаю. Я уже не понимаю, кто я и что делаю.

Медленно облизав пересохшие губы, я разворачиваюсь и ухожу.

Не говоря больше ни слова.