Жестокие игры Карима. Обожгу твою душу

- Быть моей женой и спасти свой отмирающий род ты по глупости отказалась, поведясь на похоть сирийца, но... никто не говорит о том, что ты не сгодишься для утех... Будешь моей шлюхой... Как тебе такая перспектива?

- Ты меня не потянешь, Ашур,- тут уже усмехаюсь я,- я подпалила твои глазенки одним взглядом. Не боишься, что стручок твой превращу в черный дымящий фитиль.

Резкая вспышка на лице- солоновато- металлический вкус во рту. Я невольно дергаюсь и откидываюсь на землю.

- Дикая сука,- шипит он, с силой дергая меня за волосы,- я закую тебя в цепи и буду развлекаться тем, чтобы смотреть как тебя имеют дикие животные...

- Маньюк!- слышу сбоку ругательство Карима и его яростный попытки выбраться из-под туш,- не смей ее трогать!

Ашур смеется.

- Не можешь отрубить руку, поцелуй и положи ее на голову... Такова сирийская мудрость, да, Карим? А что ты скажешь на то, если я отрублю руку тебе? Как вору! Ты ведь взял мое! Инна моя! По праву крови!

- Можешь даже голову срубить с моих плеч- все равно ее не получишь...

Мы оба знаем, что в этой битве ты проиграл... Ты всегда был слабым игроком, Ашур, если признаться честно... Я держал тебя подле себя только потому, что ты неплохо плутовал... В команде всегда должен быть один нечестный беспринципный интриган.

- Заткни свою пасть, урод...- шипит он, явно уязвленный правдой

Карима,- если бы не твои планы по Бабилонии, я бы тебе даже руки не подал, никогда бы не работал с таким психом, как ты...

Подходит, с силой пинает Увейдата в живот. Тот прокашливается. Но даже не меняет позы,

- Оставь его, Ашур! Это ведь наша с тобой битва,- призываю я снова внимание Аккада на себя.

Тот подрывается ко мне. От порывистых движений, от метания между

нами, очки чуть сползают с глаз- но он поспешно старается их подтянуть обратно. Смешной... Трусливый, жалкий и смешной…

- Последнее слово, Инна! Я даю тебе право выбрать! Будешь со мной- и я пощажу твоих соратников! Позволю остаться в Бабилонии! А если выключишь ведьму и стерву и будешь покладистой и ласковой, то твое положение может быть вполне себе завидным... Но если нет...-угрожающе рычит, останавливаясь на полуслове.

Я же знаю, что он скажет дальше...

И потому искренне заливаюсь смехом. Так смешно, что даже живот сводит. Реально смешно.

Жалкий, ничтожный, нелепый...

Вот такие мужчины и завели Бабилонию туда, где мы есть сейчас. Это не отсталость, это глубокая моральная депрессия. У земли должен быть дух, а такие ее «доблестные» отпрыски искореняют его на корню...

- Ты знаешь мой ответ, Ашур... Нет, я никогда не буду с тобой. Даже если ты окажешься последним мужчиной на свете, все мое нутро будет противостоять тому, чтобы дать тебе подержаться даже за подол моей юбки...