Жестокая свадьба

От Данияла так знакомо и волнительно пахло, его лицо было так близко, что у нее пропадала всякая охота отбиваться. А ведь полагалось хотя бы для порядка!

— Перестань драться, Дана, я все равно сильнее и я все равно тебя увезу. Лучше дай мне спокойно усадить тебя в машину, — раздался волнительный шепот в недопустимой близости к ее шее, и Данка даже глаза закрыла. Какое сопротивление, какое… Тут хотя бы удержаться и самой не полезть с поцелуями.

Даниял бережно усадил ее на переднее сиденье «Гелика», захлопнул дверь и запрыгнул за руль. Первое время ехали молча. Данка долго собиралась с духом, а потом все же спросила:

— Куда ты меня везешь, Дан?

— Как куда? — удивился тот. — Домой. В подвал запру, я же тебя украл.

Ну, украл так украл, что тут еще сказать можно. Данка прикрыла глаза, а когда открыла, оказалось, что они уже приехали. Это был загородный ресторан в восточном стиле, Дан помог ей выйти из машины, и их провели внутрь. Зал ресторана при помощью ширм был поделен на беседки с низкими столиками и такими же низкими мягкими диванами с целыми россыпями подушек разных размеров.

Даниял усадил Данку на диван, а сам быстро сделал заказ подоспевшему официанту.

— Я решил, что ты тоже голодна. Я как зверь, — он сел рядом, забрасывая руку на спинку дивана и беря Данку в кольцо. А потом приблизил лицо почти вплотную. — Ну что, поговорим или сначала поедим?

Его губы были в такой опасной близости, что у Данки в глазах потемнело. Дан понял, наклонился еще ниже и осторожно захватил губами сначала ее нижнюю губу, потом верхнюю, и это вышло так возбуждающе, что она вспыхнула. А Баграев уже говорил куда-то в висок:

— Моя ревнивая девочка. Как же я рад, что ты злишься, ты такая красивая, когда твои глаза горят, куколка моя… — он снова завладел ее ртом, доводя до исступления, пока она не смогла совладать с собой и героическими усилиями не уперлась в грудь, рельеф которой хорошо угадывался под рубашкой.

— Не лезь ко мне со своими поцелуями, Даниял, невесту свою будешь целовать.

Баграев рассмеялся.

— Я уже ее целую, а она не дается. Ладно, я потерплю, только пообещай, что в брачную ночь ты не будешь так упираться.

Дана покраснела как рак."

"— Какая брачная ночь! Опомнись, Баграев! — она попробовала отнять его руки, но он снова обвил ими как щупальцами.

— Наша с тобой брачная ночь. Как же мне дожить до нее, Данка? — его шепот скользил по коже вниз, будоража и волнуя, а потом Дан вдруг отстранился и сказал очень серьезно: — Дана, Сати сказала правду, что отец договаривался с Арисхановым о моем браке с его дочерью. Но я не собираюсь связывать свою жизнь с чужой мне девушкой и давно сказал об этом отцу. Договорные браки — это полная архаика, я не намерен ломать себе жизнь в угоду чьим-то договоренностям.