Жестокая свадьба

Дан подумывал вложиться в строительство, а «Мегаполис Инвест» был одной из лучших строительных компаний в стране. Ну еще разве что «Стил Инвест ЛТД» Романа Яланского[7], с которым Даниял встречался на прошлой неделе.

В результате в «Ибицу» он отправился в рубашке и джинсах. Пригласительный оказался на двоих, но единственная девушка, которую бы Дан хотел пригласить с собой, была Дария, Даша. А она исчезла, ускользнув буквально у него из-под носа, и с тех пор дома не показывалась.

Ее увез мужчина, которого она назвала отцом своих детей, значит, все надежды оказались пустыми и беспочвенными.

Зато в тот же день вышел на связь его наемный сыщик и предупредил, что если Дан продолжит заниматься самодеятельностью, то сам Аверин выходит из игры, а дальше Даниял может идти… В общем, если кратко и прилично, то пришлось бы остаться со своими проблемами один на один.

Дан взглянул на часы и отметил скорее по привычке — через двадцать минут прибывает самолет, на котором может прилететь Аверин. Пока пройдет регистрацию, пока доедет из аэропорта, Дан тоже свернется. Он не собирался здесь долго рассиживаться — так, помелькать и отвалить. Конечно, лучше было вместо себя Батраза с Аланой отправить, пусть бы погуляла молодежь. Дан даже с племянницами мог посидеть, если бы не съедающая тоска."

"Она поселилась внутри вместе с глухой, непонятной тревогой с тех пор, как Даниял ввел в дело Аверина. Дан не сомневался, что тот нашел Ольгу, но почему-то не спешил устраивать им встречу. Возможно, Оля не желала его видеть, но для того и наняли Аверина, чтобы он решал такие вопросы, решала херов…

В зале приглушили свет. Дан пил минеральную воду из бокала для шампанского, поглядывал на часы и совсем не смотрел на сцену. Лениво обвел взглядом зал — надо прикинуть, где может быть руководство. А потом увидел ее. За столиком перед самой сценой.

Бокал треснул в руке, Дан отшвырнул его в сторону и встал. Вместе с ним поднялись все гости, аплодируя певице на сцене, а он, не отрываясь, смотрел на нее. На Дану, свою Дану, совсем незнакомую, очень красивую, но такую живую, что у него затряслись руки.

На пол капала кровь из порезанной ладони, но он ничего не замечал. В груди зияла кровоточащая дыра, в голове рвались снаряды, осыпались в пыль арки железнодорожного виадука в Цюрих-Весте. А потом Данка повернула голову, и их взгляды встретились.

Он не мог сдвинуться с места, ноги не слушались, будто он только встал с инвалидной коляски, и Дан схватился за спинку стула. Он смотрел в глаза Даны, и если прежде допускал, что ему померещилось, то сейчас точно знал, что это она. Призраки не плачут, а глаза Данки блестели как звездочки, пока не размылись за откуда-то взявшейся пеленой.