Жестокая любовь мажора (СИ)

— Да ты издеваешься! — с горькой усмешкой выдыхает Рома, останавливаясь на светофоре и вцепляясь пальцами себе в волосы на затылке.

Взъерошив их, он бросает на меня ошалелый взгляд.

— Твою мать, Алиса, какого хрена?

Я отворачиваюсь, закусывая изнутри губу до крови.

— Какое право этот ублюдок вообще имел прикасаться к тебе?

Нахмурившись, снова смотрю на Рому, не совсем понимая его реакцию. Он трогается с места и уже сворачивает на мою улицу.

— Мне Лена все рассказала, — выдает он после минуты моего испытующего взгляда. — Рассказала, как ты забеременела. И дала совет мне набраться терпения, чтобы ты смогла подпустить меня… Ахуеть, набрался, блядь. Так набрался терпения, что девушка выбрала своего насильника…

— Прекрати! — Ярость обжигает горло. — Во-первых, я никого не выбирала, — шиплю на него. — А во-вторых, он не насильник…

Рома прыскает со смеху. Так ядовито, что мне противно становится.

— Ты еще и оправдываешь его… Зашибись, Алис, че я могу сказать…"

"Машина останавливается возле моего дома, а я разворачиваюсь к Роме, чувствуя, как во мне уже все бурлит.

— Я тебе за все благодарна, правда, очень благодарна, только никогда ничего не обещала, Ром, — слова, слетающие с губ, режут без ножа нас обоих. — И, по-моему, честно тебе об этом сказала, — голос надламывается. — Так что прекрати говорить со мной в таком тоне и требовать объяснений. Я не твоя девушка и никогда ей не была.

Нервно облизываю губы.

— Я понимаю, что тебе было неприятно видеть… этот поцелуй, но, поверь мне, это никак не влияет на то, чего ты пытаешься добиться от меня. Не получается у нас, и ты сам это видишь, так зачем начинаешь все по новой? Думаешь, мне нравится делать тебе больно? Не нравится, Ром! Я, может, и не могу тебе ответить как девушка, но как друг… я прошу тебя: заканчивай. Дружба — все, что я могу тебе дать. Решай, нужна ли она тебе.

Я толкаю дверцу и вырываюсь из машины, прежде чем Рома успевает что-либо сказать.

Торопливыми шагами иду к подъезду и скрываюсь за дверью ровно в тот момент, когда Корнеев психует и с визгом шин срывается с места.

Не останавливаясь, я бегу по ступеням в общежитие.

Спотыкаюсь на пороге, но, не обращая внимания на мандраж, врываюсь в свою комнату, закрываю дверь и, прислонившись к ней спиной, сползаю на пол.

Я так и сижу, дрожа и задыхаясь от бурлящих во мне эмоций, которые не могут найти выход. Но самое ужасное в том, что я не думаю о Роме в этот момент. Я думаю о поцелуе, от которого мои губы до сих пор покалывает жаром.

Подношу к ним подрагивающие пальцы и осторожно провожу по чувственному контуру, позволяя кадрам в голове взрываться залпами красок.