Жестокая любовь мажора (СИ)

Но ее там нет, потому что я купил себе новую.

Практически сразу же, как выиграл тот дерьмовый спор. Да и тошно было ездить на ней, потому что все напоминало о Ведьме. Твою мать. Может, она и правда ведьма? Иначе какого черта своим исчезновением она разворотила мою грудную клетку и вырвала к херам собачьим сердце, оставив лишь тупую пустоту.

— Нам туда, — киваю на дорогу, на обочине которой под кроной зеленых тополей припаркован мой черный «Хаммер».

Я жму на брелок, и машина отзывается мигающими фарами.

Обогнув капот, открываю дверцу со стороны переднего пассажирского сиденья.

Алиса не доходит до внедорожника несколько шагов и замирает, но сильный порыв ветра будто толкает ее ко мне.

Я забираю у нее джинсовку и отхожу, предоставляя возможность самой забраться в салон.

Сейчас любое мое движения в ее сторону будет лишним, поэтому я запрещаю себе прикасаться к ней.

Как бы ни зудели мои пальцы.

Крепче сжимаю в кулаке тяжелую от влаги джинсовку и, открыв багажник, бросаю ее туда. Затем дергаю черную сумку и достаю пару сухих полотенец.

Я держу запасные для пацанов, когда вожу их купаться на озеро. На всякий случай, мало ли кто забудет. А сопли — это последнее, что мне нужно от этих парней.

Надеюсь, они не узнают, что я одолжил их девчонке.

Захлопываю багажник и сажусь за руль.

— Держи, — протягиваю ей полотенце, а сам другой рукой начинаю вытирать свою голову.

Промокнув лицо, непроизвольно задерживаю взгляд на Алисе, которая чересчур сосредоточенно просушивает перекинутый на одно плечо хвост.

Но я смотрю не на волосы, а на капли, соскальзывающие по ее хрупкой шее в вырез сарафана на груди, соски которой торчат как камушки гальки.

Сердце гудит как засбоивший мотор. Мне приходится сжать кожаный руль до треска под ладонями, лишь бы заглушить потребность прикоснуться к ней.

Алиса будто чувствует, как стремительно я выжигаю кислород из салона машины, и, вскинув глаза, ловит мой жадный взгляд с поличным.

Она пугается и тут же опускает полотенце себе на грудь, прежде чем отворачивается и порывается открыть дверцу, но я успеваю заблокировать двери.

Блядь. Я сейчас все испортил. И то, как Алиса съежилась на сиденье и сжала полотенце до побелевших костяшек, подтверждает мои опасения.

Ее дыхание становится шумным и взволнованным, и, кажется, она вот-вот упадет в обморок, но я пытаюсь снизить градус.

— Черт, это было лишним, — низко шепчу я и открываю замки. — Я клянусь, Алис, и пальцем тебя не трону.

Она все еще тяжело дышит и на меня не смотрит, дрожащие пальцы лежат на ручке дверцы. Будто она вот-вот откроет ее и вывалится на улицу. Но что-то пока останавливает.

— Хорошо, — ее голос тихий, чертовски уязвимый. — Только не смотри на меня так. Мне это не нравится.