Жестокая любовь мажора (СИ)

И тут же застываю на месте, задохнувшись жгучими эмоциями, которые превращаются в огонь, потому что вижу, как мой сын с застывшими слезами на щеках рассматривает клинок, который ублюдок вертит перед его лицом.

— Думаю, мы поладим с этим парнем, — мерзко посмеивается отец и позволяет Кирюше взять чертово оружие.

Я сжимаю кулаки и чувствую, как дрожь в теле усиливается.

— Убери от него свои грязные руки, — рычу я, но чувствую, что от гребаного бессилия дрожит подбородок. — Прошу… — голос превращается в скрипучий шепот. — Отпусти, он не сделал тебе ничего плохого…

Слезы накатывают горячей волной, но я раздраженно смахиваю их с ресниц, следя, как чертов мудак садится на диван вместе с моим сыном, который продолжает рассматривать нож широко раскрытыми, удивленными глазами.

— Он же может пораниться, — с надрывом стону и делаю к ним шаг, протягивая руки. — Отдай мне сына…

Урод поднимает на меня взгляд и похлопывает по дивану рядом с собой.

— Присядь. Нам некуда торопиться.

Я крепче сжимаю кулаки. Холодный липкий страх обступает со всех сторон, сдавливает легкие, точно так же, как и вода, которая однажды пыталась заставить меня перестать дышать. Но теперь все иначе. Я больше не слабая, я просто-напросто не могу такой быть из-за одного маленького человечка, сидящего на коленях у монстра.

Поэтому, прежде чем заговорить сквозь дрожь в горле, собираю все свое мужество, на которое осталась способна:

— Чего. Ты. Хочешь?

Он задумчиво поджимает нижнюю губу, и я срываюсь:

— Что тебе нужно, ублюдок?!

Он морщится, качая голой, будто бы осуждая мое поведение.

— Не нужно грубить, кролик, когда в моих руках жизнь самого дорогого тебе человека. Твоя мать разве не успела научить тебя вежливости?

Я стискиваю зубы, топаю ногой и запрокидываю голову, пытаясь контролировать дыхание, но оно все равно срывается частыми шумными вздохами.

— Скажи, пожалуйста, чего ты хочешь.

Сглотнув тяжесть в горле, я набираюсь сил снова посмотреть ублюдку в глаза, который с грязной ухмылкой наблюдает, как мой сын играет с гребаным ножом.

— Ах ты ж маленькая сорока, любишь блестящее, — хрипло посмеивается, а потом сосредотачивается на мне. — Чего я хочу? — Он прочищает горло, постукивая пальцами свободной руки по дивану. — Хочу хорошей жизни, знаешь ли, после стольких лет, проведенных в тюрьме, очень сложно вернуться в общество моральных ублюдков.

— Конкретнее, — требую я.

— Ну неплохо было бы начать с решения финансового вопроса.

— Если ты намекаешь на деньги бабушки, у меня их нет! — выплевываю я.

Мудак запрокидывает голову и ржет.