Жест Лицедея (СИ)

Несколько раз она упомянула Ситри — раньше слышал от нее это имя. Нужно уточнить, что он за фрукт. Наверное, кто-то типа Лаврика из ее нездоровых фантазий.

Пока она занималась художествами, я наполнил наши опустевшие бокалы, игристым вином. В мерцании свечей оно казалось золотым. Сделал пару глотков и прикрутил яркость светильников. Вот так: приятное расслабление от вина, интимный полумрак, дрожащие язычки свечей и желанная задница ведьмы на моей кровати. Что еще нужно юному графу?

— Раздевайся, — раздался ее голос.

Я повернулся к Наташе, она встала с кровати.

— Давай, раздевайся. Полостью. И трусы снимай, — подойдя к столу, взяла свой бокал.

— И ты раздевайся, — я едва сдержал смех, расстегивая пуговицы рубашки.

— Делай, что я говорю! И не смей спорить, иначе ничего не получится, — она сделала пару глотков, наблюдая, как я стаскиваю брюки.

Прежде, чем снять труселя, я все-таки испытал некоторую неловкость. Как-то неправильно раздеваться перед ней, точно я на медосмотре, в то время как она, наблюдает за мной, как подопытным кроликом и с улыбкой попивает вино. Но все-таки снял. Предстал перед ней во всей жалкой суслячей красе.

— Ложись теперь. Головой на дальнюю вершину пентаграммы, руки и ноги строго по указанным сторонам, — она кивнула на кровать.

Нет, охренеть! Может она меня в жертву собралась принести? Ножа случайно нет при ней? Что-то мне такой ритуал уже не слишком нравился.

— Давай, делай! — настояла она, подталкивая меня к кровати.

Я повиновался, мельком оглядев ее художества: обычная пентаграмма, вокруг какие-то корявые знаки, в центре тоже каракули. Когда я лег, она сама развела мои руки и ноги по лучам пенты, а затем… Затем я охренел еще больше. Две из оставшихся свечей она воткнула мне между пальцев ног, две дала в руки, и одну установила у изголовья кровати. И зажгла их все. Вот после этого мой член решил больше не стоять. Мне стало реально боязно. У сестренки ненормально с головой. Откуда мне знать, что она сделает дальше.

— И не вздумай шевелить руками или ногами! — предупредила она.

Так понятно, дернусь, свечка упадет на постель, будет в моей комнате второй пожар за сутки. Перун Вседержатель, зачем я еще купил с дуру свечи, которые хрен потушишь?! Может Ирина Львовна с возвращением обнаружит вместо меня шашлычок на моей кровати."

"Еще меня очень заботил мой член. Он отказал от волнения и страха. Никогда не случалось со мной такого. Он у меня стоял всегда. Даже в подворотне, когда напала гопота, он бы мигом вскочил, если появилась на горизонте смазливая девочка. А сейчас он не дернулся даже когда Наташа разделась и сняла трусики. Это был небывалый по масштабам облом и позор в одной сранной упаковке.