Жертвы осени

Испытывая сильнейшее внутреннее раздражение, Тимофей направился в холл, устроился на диване и, закинув ногу на ногу, принялся разглядывать противоположную стену, на которой были размещены фотографии сотрудников.

«Доска почета, как в совдепе, – хмыкнул он и вдруг увидел под одной из фотографий ту самую фамилию, что привела его сюда. – Стожникова Василиса Владимировна, – прочитал он. – Так вот ты какая, Василиса Стожникова…»

Девушка на фотографии казалась совсем подростком, а большие очки придавали ее лицу совершенно беззащитное выражение.

«С такой даже ругаться как-то не по-мужски, словно конфетку отбирать», – с досадой подумал Тимофей.

– Ваш кофе, господин Колесников. – Секретарь поставила перед ним на стеклянный столик поднос с чашкой, высоким стаканом и запечатанной бутылкой воды. – Когда освободится Родион Алексеевич, я вас приглашу, – повторила она и удалилась, чуть покачивая бедрами, обтянутыми темно-синими брюками.

«С ума сойти… Даже не помню, когда меня в последний раз вот так заставляли ждать под дверью, – хмыкнул про себя Тимофей, отпивая кофе. – Интересный опыт».

Ждать пришлось около часа, он уже окончательно потерял терпение и собрался уходить, наплевав на разговор с главредом, но тут явилась секретарь и пригласила его в кабинет.

С трудом сдерживая рвущееся наружу раздражение, Тимофей вошел в просторный угловой кабинет и увидел за длинным столом довольно молодого человека в клетчатой рубашке с закатанными до локтей рукавами и взъерошенной прической.

– Проходите, пожалуйста, – пригласил он, указывая рукой на стул. – Тимофей… простите, как ваше отчество?

– Максимович! – рявкнул Колесников.

– Очень приятно, а я Родион, – словно не заметив вспышки гнева, отозвался главред. – Вы, пожалуйста, извините, что пришлось ждать, у меня был срочный телефонный разговор, я никак не мог прерваться.

Тимофей немного остыл и даже испытал неловкость от своей истерики – в самом деле, у человека работа, мало ли, с кем он разговаривал, а тут, видишь ли, «звезда» эфира явилась, внимания требует.

– Я слушаю вас, Тимофей Максимович. Вы к нам по делу или так, по старой памяти?

– То есть вы в курсе, кто я?

– Ну разумеется, – чуть удивился главред. – Кто в нашем-то городе не знает Тимофея Колесникова? Я тогда подростком был, но помню все ваши репортажи. Так чем могу помочь?

– Понимаете, Родион, – начал Тимофей, тщательно выбирая слова, – дело в том, что одна из ваших журналисток решила в обход меня взяться за эту старую тему.

– Погодите, – перебил Родион, нахмурив брови.