Жертвы осени

Сестра Вознесенского – так было написано, и Васёна вдруг вспомнила, что еще охранник Кочкин упоминал о том, что отец Леонида уехал из города, забрав младшую дочь. Выходит, это та самая девочка, только, конечно, уже взрослая.

Второй листок, вложенный в конверт, был вырван из тетради в клетку и уже пожелтел, а на сгибах немного потерся. Василиса развернула его: твердый мужской почерк, четкие буквы, ровные строки, как по шаблону, каждая буква словно нарочно вписана ровно в одну клетку."

"«Дорогой мой Леня, когда ты получишь это письмо, меня уже не будет. Я специально кладу его в ящик стола, чтобы Милка нашла не сразу. Не хочу, чтобы мои дети думали обо мне плохо, но и умирать с таким грузом на душе тоже не могу. Я никогда не верил в бога, но сейчас мне кажется, что там, по ту сторону, нас непременно кто-то встретит и спросит, как мы жили, что делали, кого обидели. Так вот… До встречи с твоей мамой я какое-то время встречался с одной женщиной… Не могу сказать, что очень ее любил, но была какая-то привязанность. А вот она меня любила. Любила так, что мне становилось страшно. У нее был сын, мальчик пяти лет, Руслан. Я к нему по-своему привязался. Вскоре у нас тоже родился сын, но обстоятельства сложились так, что я не выдержал и ушел. Да, проявил слабоволие, малодушие – называй как хочешь. Но я бросил и женщину, и теперь уже двоих ее детей. Нет, ты не подумай, я всегда помогал им материально, они ни в чем не нуждались, я все-таки испытывал вину за то, что не справился. А потом я встретил вашу с Милой маму и понял, что хочу прожить с ней всю жизнь. Мы ведь очень хорошо жили, ты помнишь? Но и о Ростиславе я никогда не забывал, помог ему поступить в институт, поддерживал материально, в то время уже мог позволить себе делать это без ущерба для вас. А потом с тобой случилась эта ужасная вещь… И вся жизнь нашей семьи покатилась под откос. Мама ушла так внезапно… ты оказался в тюрьме, а я с Милочкой – один. Ты знаешь, что мы были вынуждены уехать из Вольска. Но речь не об этом. Я тебя очень прошу, Леня, если когда-нибудь ты вновь окажешься в Вольске, отыщи Ростислава Хановича, он все-таки твой брат, и передай ему, что я всю свою жизнь жалел о том, что оказался слабым и оставил его. И ты сам тоже прости меня за это. Обнимаю».

– С ума сойти… – еле выдохнула Василиса, отложив листок на кровать и снимая очки. – Просто с ума можно сойти… теперь все встало на свои места… Ханович! Руслан Ханович, следователь… Папа, папа, я знаю, кто на самом деле убил маму! – заорала она вдруг, срываясь с кровати и босиком вылетая в коридор.

Город Вольск, двадцать лет назад

Старший следователь Руслан Ханович держал в руках составленный со слов потерпевшей фоторобот и чувствовал, как внутри все холодеет от ужаса.