Охотники и жертвы

Элемент неожиданности, безусловно, должен сработать в мою пользу. Он даже не заметит моего приближения.

Однако не успела я коснуться его, как он с невероятной быстротой развернулся, одним текучим движением схватил меня, словно я не весила ничего, бросил на землю и пригвоздил к ней.

– Я все сделала правильно!

Он взял меня за руки, глядя в глаза, но не с тем серьезным выражением, как во время урока. Казалось, случившееся забавляет его.

– Тебя выдало что-то вроде боевого клича. В следующий раз постарайся не кричать.

– Разве что-нибудь изменилось бы, если бы я молчала?

– Нет. Скорее всего, нет.

Я громко вздохнула, однако на самом деле настроение у меня было слишком хорошее, чтобы позволить этой неудаче испортить его. Все-таки здорово иметь такого наставника, перед которым никто не устоит, да еще когда он выше тебя на фут и значительно тяжелее. И это уж не говоря о его силе. Он не был громоздким, его тело представляло собой сплетение жестких, лишенных жира мышц. Если когда-нибудь я смогу победить его, то мне никто не страшен.

Внезапно я осознала, что он все еще прижимает меня к полу, держа за запястья очень теплыми пальцами. Его лицо всего в нескольких дюймах нависало на моим, бедра и туловище прижаты ко мне, длинные темные волосы свисали по сторонам лица. У него сделался такой вид, словно он только сейчас по-настоящему заметил меня, – почти как тем вечером в комнате отдыха. И господи, как же хорошо от него пахло! У меня перехватило дыхание, и вовсе не потому, что я устала или легкие были сдавлены.

Я отдала бы что угодно за то, чтобы узнать, о чем он думает. С того вечера в комнате отдыха я не раз ловила его на том, что он разглядывает меня с тем же самым вдумчивым выражением. Во время тренировок он обычно так не поступал – дело, что ни говори. Но вот перед или после них он иногда немного смягчался и рассматривал меня как бы почти с восхищением. А временами, в случае очень, очень большой удачи, даже улыбался мне. Настоящей улыбкой, не той суховато-холодной, которая сопровождала наш частый обмен саркастическими замечаниями. Я не признавалась в этом никому – ни Лиссе, ни даже себе самой, – но бывали дни, когда я жила ради такой улыбки. Она освещала его лицо. Потрясающий мужик, ничего не скажешь, но слово гораздо беднее производимого им впечатления.

Надеясь, что выгляжу спокойной, я лихорадочно соображала, о чем бы таком заговорить – профессиональном, имеющем отношение к стражам. Однако вместе этого спросила глупость:

– Ты хочешь… ммм… ты хочешь показать мне еще какой-то прием?

Его губы изогнулись, и на мгновение мелькнула мысль, что сейчас я увижу одну из тех самых улыбок. Сердце подскочило. Потом с видимым усилием он загнал улыбку обратно и снова стал прежним суровым наставником.