Охотники и жертвы

До сих пор он помалкивал о случившемся – включая и наш разговор о крови, – потому, видимо, что Дмитрий до смерти напугал его.

– Ну, хотя в целом я одобряю маленькие отступления от темы – насколько это возможно для учителя, чье время расходуется впустую, – напомните своим «подругам» на будущее, что мой класс не место для болтовни, что в письменной, что в устной форме. – Мистер Надь бросил записку на парту Лиссы. – Мисс Хэзевей, похоже, не существует реального способа наказать вас, поскольку вы уже только что понесли заслуженное наказание. Следовательно, вы, мисс Драгомир, будете оставлены после уроков дважды: один раз за себя, второй – за свою подругу. Пожалуйста, оставайтесь на месте, когда прозвенит звонок.

После урока Джесси нашел меня. На лице его читалась тревога.

– Эй… ну… насчет этой записки… ты же знаешь, я тут ни при чем. Если мистер Беликов узнает о ней… ты ведь объяснишь ему? В смысле, скажешь, что я не…

– Ага, ага, – прервала я его. – Успокойся, тебе ничто не угрожает.

Стоя рядом со мной, Лисса смотрела, как он покидает класс. Вспомнив, с какой легкостью Дмитрий вышвырнул его вчера – и о его явной трусости, – я не смогла удержаться от замечания.

– Знаешь, Джесси, оказывается, не такой сексапильный, как я раньше думала.

Она лишь рассмеялась.

– Тебе лучше уйти. А мне предстоит мыть парты.

Ну я и ушла к себе в комнату. По дороге я проходила мимо небольших групп учеников во дворе. Вот везучие! Хотелось бы и мне иметь свободное время для общения.

– Нет, это правда, – произнес уверенный голос.

Камилла Конта. Красивая, популярная, из одной из самых престижных семей клана Конта. До нашего побега они с Лиссой дружили – в том смысле, как две влиятельные силы неусыпно приглядывают друг за другом.

– Они, похоже, чистят туалеты и все такое.

– О господи! – воскликнула ее подруга. – На месте Мии я умерла бы.

Я улыбнулась. По-видимому, Джесси умолчал не обо всем, что произошло прошлым вечером. К несчастью, следующий подслушанный разговор вдребезги разбил мое ощущение триумфа.

– …слышала, что она была еще жива. Типа, дергалась на ее постели.

– Это так вульгарно. Зачем ее оставили там?

– Не знаю. Зачем ее убили, прежде всего?

– Как думаешь, Ральф прав? Она и Роза сделали это, чтобы их вышвырнули…

Увидев меня, они смолкли.

Нахмурившись, я пересекала двор.

«Еще жива. Еще жива».

Я отказывалась обсуждать с Лиссой схожесть истории с лисой и того, что произошло два года назад. Отказывалась верить, что тут есть какая-то связь, и не хотела, чтобы Лисса так думала.

И все же не могла перестать думать об этом инциденте не только из-за того, что при одном воспоминании о нем мурашки бежали по коже, но и потому, что он снова и снова возвращал меня к тому, что совсем недавно произошло в ее комнате.