Охотники и жертвы

Но само по себе это не подтверждало ее виновности, и, понаблюдав за ней последние недели две, я поняла, что она радуется всему, огорчающему Лиссу и меня. Ей нет нужды резать лисе глотку.

– У волков, как у многих других биологических видов, вожаками стай бывают самцы или самки, с чьим мнением считаются остальные. Вожаки почти всегда сильнее всех остальных физически, хотя очень часто исход столкновения между ними зависит от силы воли других особенностей личности. Если вожаку бросают вызов и его место занимает другой, стая может изгнать или даже напасть на проигравшего.

Я оторвалась от своих размышлений и сфокусировала внимание на госпоже Мейснер.

– Вызов чаще всего бывает брошен во время сезона спаривания, – продолжала она, и, естественно, в классе захихикали. – В большинстве стай вожак – единственный, кто спаривается. Если вожак-самец старый, опытный волк, его младший соперник может подумать, что у него есть шанс. Иногда это оказывается так, иногда нет, в каждом конкретном случае по-разному. Молодые часто не осознают, насколько их во всех отношениях превосходят более опытные.

Несмотря на эту болтовню о старых и молодых волках, все остальное казалось мне достаточно злободневным.

«В общественной структуре Академии, – с горечью подумала я, – вожаки и вызовы просто кишмя кишат».

– А как у лис? У них тоже есть вожаки?

Ученики заерзали, кто-то нервно захихикал, никто просто ушам своим не верил, что Мия решилась залезть в эту область.

Госпожа Мейснер вспыхнула, как мне показалось, от гнева.

– Сегодня мы обсуждаем волков, мисс Ринальди.

Мия, казалось, ничего не имела против того, что ее слегка пожурили. Когда класс разбился на пары для выполнения заданий, она в основном поглядывала на нас и хихикала. Наша связь позволила мне почувствовать, что в сознании Лиссы все чаще вспыхивает образ убитой лисы и это ее очень расстраивает.

– Не беспокойся, – сказала я ей. – Я найду способ…

– Лисса! – прервал кто-то меня.

Мы обе подняли взгляд и увидели стоящего около наших парт Ральфа Саркози, с этой его фирменной тупой улыбкой на лице. Возникло ощущение, что он оказался здесь, подзадоренный своими дружками.

– Ну, признайся, – продолжал он. – Это ты убила лису. Пыталась убедить Кирову, будто ты не в своем уме и поэтому делать тут тебе нечего.

– Пошел ты! – тихо сказала я.

– Вместе с тобой? Куда угодно.

– Да на фиг ты мне сдался!

– Ой-ой-ой! Надо же, как ты изменилась. Насколько я помню, ты не слишком разборчива в том, перед кем обнажаться.

– А насколько я помню, ты обнаженных людей только в Интернете и видел.

Он наклонил голову набок подчеркнуто трагическим жестом.

– А, я наконец врубился: это сделала ты? – Он перевел взгляд с меня на Лиссу и обратно.