Охотники и жертвы

Нетрудно догадаться, что они называются соответственно ближним и дальним стражами.

– Ты, скорее всего, всегда будешь ближним стражем, – сказал мне Дмитрий. – Ты девушка того же возраста, что принцесса, поэтому можешь держаться около нее, не привлекая ничьего внимания.

– И я должна не сводить с нее глаз, – заметила я. – И ты тоже.

Спиридон засмеялся и ткнул Дмитрия локтем.

– У тебя просто блестящая ученица. Ты уже дал ей кол?

– Нет. Она еще не готова.

– Я была бы готова, если бы кое-кто показал мне, как использовать его, – возразила я.

Я знала, что у каждого стража в фургоне были скрытые под одеждой кол и пистолет.

– Тут дело не просто в умении пользоваться колом, – сказал Дмитрий в своей манере умудренного опытом старца. – Нужна готовность убивать стригоев.

– Почему должны возникнуть трудности с тем, чтобы убивать их?

– Большинство стригоев – сознательно трансформировавшие себя бывшие морои. Некоторые были мороями или дампирами, которых обратили насильственно. Велика вероятность того, что ты знакома с кем-нибудь из них. Как думаешь, сумеешь убить того, кого прежде знала?

С каждой минутой наша поездка становилась все менее забавной.

– По-моему, да. Я ведь обязана сделать это. Если вопрос стоит так – или они, или Лисса…

– И все же не исключено, что ты заколеблешься, пусть на мгновение, – сказал Дмитрий. – И колебание может погубить тебя. И ее.

– Ну и как сделать так, чтобы не колебаться?

– Нужно все время твердить себе, что перед тобой – не те люди, которых ты знала. Они – безнравственные, извращенные, противоестественные создания. Ты должна избавиться от прошлых привязанностей и делать то, что нужно. Если в них сохранилась хоть частица прежних себя, они, скорее всего, будут благодарны тебе за это.

– Благодарны за то, что я убиваю их?

– А чего хотела бы ты, если бы кто-то превратил тебя в стригоя?

Я не знала, что ответить на это, и потому промолчала.

Не сводя с меня взгляда, он продолжил:

– Чего хотела бы ты, если бы узнала, что тебя против воли собираются превратить в стригоя? Что ты утратишь все моральные устои и понимание того, что правильно, а что нет? Что всю оставшуюся жизнь – бессмертную жизнь – ты будешь убивать ни в чем не повинных людей? Чего бы ты хотела?

В фургоне воцарилось напряженное молчание. Глядя на Дмитрия, отягощенная всеми этими вопросами, я внезапно поняла, почему мы с ним привлекли всеобщее внимание – не считая наших хороших внешних данных.

Я никогда не встречала никого, кто относился к своей деятельности в качестве стража так серьезно, кто понимал бы все ее роковые последствия. Уж точно не среди людей своего возраста. Даже Мейсон оказался не в состоянии понять, почему на вечеринке я не могла расслабиться и напиться.