Охотники и жертвы

– Что? Ты же это не всерьез?

– Очень даже всерьез.

– Роза… Ты ведь знаешь, я не могу заговорить с ним.

– Мне послышалось, ты сказал, что готов помочь. Мне послышалось, ты сказал, что помогать «девицам» – благородное дело.

– При чем тут благородство, скажи на милость?

Я одарила его самым нежным взглядом, на какой была способна, и он не устоял.

– Скажи, что мне нужны рукописи святого Владимира. Те, которые в хранилище. И пусть поторопится. Скажи, это для Лиссы. И скажи ему… скажи ему, что я соврала тем вечером после приема. – Я на мгновение заколебалась. – Скажи, что я сожалею об этом.

– Не вижу никакого смысла…

– Так и должно быть. Просто сделай это. Пожалуйста.

Я снова одарила его улыбкой королевы красоты.

Заверив меня, что постарается исполнить поручение, он отбыл на ланч, а я пошла на тренировку.

Мейсон выполнил мою просьбу.

Он нашел меня на следующий день перед уроками, в руках у него был ящик с книгами.

– Вот они, – сказал он. – Спрячь их поскорее, пока у тебя не начались неприятности.

Книги оказались очень тяжелыми.

– Это тебе Кристиан дал?

– Да. Я сумел поговорить с ним так, что никто не заметил. Этот парень любит выделываться, ты обратила внимание?

– Да. – Я снова улыбнулась ему, и он просиял. – Спасибо. Это дорогого стоит.

Я поволокла добычу к себе в комнату, прекрасно понимая, как дико это выглядит: я, которая терпеть не может всякие премудрости, готова с головой зарыться в покрытое пылью дерьмо из четырнадцатого столетия. Однако, открыв первую книгу, я поняла, что это перепечатка перепечатки еще более ранней перепечатки; если бы книге на самом деле было столько лет, сколько я думала, она давно развалилась бы на части.

Быстро проглядев книги, я поняла, что их можно разбить на три категории: книги, написанные после смерти святого Владимира; книги, написанные разными людьми при его жизни; и что-то вроде дневника, написанного им самим. Что там Мейсон говорил о первоисточниках? Две последние группы – как раз то, что мне нужно.

Тот, кто перепечатывал записи, заодно и переложил их на современный язык, так что мне не пришлось ковыряться в староанглийском. Или, может, в старорусском? Святой Владимир жил в этой древней стране.

«Сегодня я исцелил мать Саввы, много лет страдавшую от острых резей в животе. Теперь она выздоровела, но, по воле Господа нашего, это далось мне нелегко. Я чувствую слабость и головокружение, безумие пытается овладеть мною. Каждый день я благодарю Бога за поцелованную тьмой Анну, поскольку без нее, конечно, всего этого не вынес бы».

Снова Анна. И снова «поцелованная тьмой». Он много раз упоминал ее среди прочего. В основном он писал длинные проповеди вроде тех, что я слышала в церкви. Жутко скучные.