Ideal жертвы

И вместо того, чтоб еще раз предложить мне уехать вместе куда угодно, говорил безликие и пустые слова об осторожности.

Я усмехнулась:

– Осторожной, Костя, мне надо было быть раньше. Когда я – по твоей, заметь, наводке – сюда на работу устраивалась.

Он опустил голову:

– Лиля, прости. Я сам себя последними словами кляну.

Меня по-прежнему одолевала сладкая ломота, все тело, каждая клеточка, рвалась к Константину – и он наконец почувствовал это. Сделал шаг ко мне. Положил руки на плечи. Сжал в объятиях. Пробормотал:

– А, плевать, Лиля! Плевать на все!

И нежно, бережно поцеловал меня в губы.

Я почувствовала: он хочет меня, здесь и сейчас, всю до самого до донышка.

Я подалась навстречу его объятиям. Костина рука скользнула мне под блузку, коснулась соска...

Я просто потеряла голову – и потянула его на траву.

...В моей жизни было не так много мужчин, но Костя оказался самым сладким из них, самым восхитительным, самым сильным. Он поработил меня, поглотил, измучил – и вознес. Время остановилось. Я умирала, воскресала, смеялась и плакала.

...А потом, когда мы, отдыхая, лежали на влажной земле, прикрытой всего лишь Костиной курткой, я никак не могла на него наглядеться. Все целовала, мимолетно, но страстно, его синие глаза.

А Костя – довольно ревниво – спросил:

– Кстати. Где ты сегодня ночевала? Я стучался к тебе – ты не открыла.

Сердце у меня ушло в пятки – вдруг он узнает про мою ничего не значащую измену?

Впрочем, мне удалось довольно спокойно произнести:

– Да у меня такое приключение случилось! Ты сейчас упадешь.

И пересказала ему, как вчера меня увезли в особняк Тулякова и с каким предложением обратился ко мне вдовец.

Костю эта история заинтересовала чрезвычайно. Он потребовал, чтобы я подробнейшим образом передала ему свой разговор с Димусиком, потом задал еще кучу дополнительных вопросов. Я добросовестно на них отвечала – и все время тряслась, ожидая главного: почему наша беседа с мужем погибшей длилась целую ночь?

Однако этого Костя, пораженный рассказом вдовца, по счастью, не спросил...

Потом мы рука об руку шли по парку, и я чувствовала себя самой счастливой женщиной на земле. Все проблемы отступили на второй план, главным было то, что Костя – мой! Мой! Мой! Встреча с ним – лучшее, что только могло произойти в моей жизни. Я чувствовала: мы подходим друг другу, как ключ – к замку, листва – к деревьям, море – к пляжу... И я не расстроюсь, исчезни на земле все – если, конечно, останусь я и Костя рядом со мной. Я доверяла ему, любила его, растворилась в нем, слилась с его сильным телом.

Скромно идти с ним рядом я просто не могла. Мне хотелось, чтобы его сильные пальцы не просто лежали на моем предплечье, а ласкали меня, терзали, нежили и взрывали волною счастья.