Последняя жертва

Моё веселье вызвало неодобрение у библиотекаря и мы успокоились. Теперь была очередь Дмитрия

Сан-Паулу, Бразилия.

Затем моя очередь: Гонолулу, Гавайи.

Туда и обратно мы пролистали всю книгу, и в скором времени, мы оба лежали на полу, бок о бок, обмениваясь неоднозначной реакцией, в то время, как мы продолжали наш глобальный воображаемый тур.

Наши руки и ноги едва касались.

Если бы кто-нибудь сказал мне сорок восемь часов назад, что буду лежать в библиотеке с Дмитрием, читаая книгу путешествиях, я бы сказала, что они сумасшедшие.

Почти такое же сумасшедшее было осознание того, что я делаю что-то совершенно обычное с ним.

С того момента, как мы встретились, наша жизнь была полна тайн и опасностей.

И действительно, эти темы были по-прежнему преобладающими в нашей жизни.

Но в эти тихие пару часов, время, казалось, остановилось.

Между нами был мир.

Мы были друзьями.

— Флоренция, Италия, — прочла я."

"Фотографии искусно сделанных церквей и галерей заполняли страницы.

— Сидни хочет поехать туда.

Вообще она хочет там учиться.

Если бы Эйб мог организовать это, я думаю она стала бы ему обязаной на всю жизнь

""Она довольно послушна"" заметил Дмитрий.

""Я не настолько хорошо ее знаю, но уверена, у Эйба на нее что-то есть""

""Он вытащил ее из России, вернул в США""

Он покачал головой.

— Должно быть что-то большее.

Алхимики верны своему ордену.

Но мы им не нравимся.

Она скрывает это — ее этому учили — но каждая минута с Хранителями для нее агония.

Для того, чтобы помогать нам и предавать свое начальство, она должна быть обязана ему чем-то большим.

Мы оба остановились, интересно, что за таинственная организация, с которой связан был мой отец

Все же, это не имеет значения.

Она помогает нам, вот что имеет значение. и нам возможно следует вернуться к ней.

Я знала, что он прав, но я очень не хотела уходить.

Мне хотелось остаться здесь, в этой иллюзии спокойствия и безопасности, позволяя себе помечтать о том, что когда-нибудь смогла бы в действительности побывать у Парфенона или даже в Кукурузном Дворце.

Я протянула обратно ему книгу.

— Еще разок.

Он выбрал свою страницу, и открыл книгу.

Его улыбка погасла.

— Санкт-Петербург.

Странное сочетание чувств промелькнуло у меня внутри

Ностальгия — потому что этот город был прекрасен.

Горе, потому, что мой визит туда был запятнан ужасной задачей, которая у меня была

Дмитрий долго смотрел на страницу, на его лице была грусть.

Мне пришло в голову то, что, несмотря на его ранние слова о бодрости духа, он должен был испытывать то, что я испытывала, думая о Монтане: наши старые, любимые места были потеряны для нас.

Я толкнула его осторожно.

""Эй, наслаждайся местом, где ты есть, помнишь? А не тем, куда не можешь поехать.""

Он неохотно закрыл книгу и отвел от нее глаза.