Последняя жертва

А Морой мог проткнуть его колом только двумя руками, особенно с поддержкой стража.

Возможности вдруг закружились в голове.

Магия Роберта была сильна, но он был стар и хрупок.

Все же, если он смог сделать это, мог ли любой другой пользователь Духа?

Он достаточно легко справился.

Мог ли Адриан сделать это? Могла ли Лисса сделать это снова?

Чудо.

Соня Карп была живым и дышащим чудом.

И вдруг, она начала кричать.

Сначала это было похоже на тихий стон, но потом переросло в громкий крик

Шум привлек мое внимание, но я точно не знала как мне реагировать.

Дмитрий знал.

Кол выпал из его рук, и он поспешил к Соне, пытаясь освободить ее от цепей.

Она вздрагивала от его прикосновений, но ее усилия не были более похожи на то, как сверхъестественная сила немертвого монстра требует реванша.

Это были движения того, кто отчаянно сильно напуган.

Ранее я обмотала ее цепями очень надежно, но Дмитрию понадобились секунды, чтобы избавиться от них.

Как только Соня была освобождена, он сел на стул и притянул ее к себе, позволяя ей зарыться лицом в его грудь и рыдать.

Я сглотнула.

Дмитрий тоже плакал, когда его обратили назад.

Странная картина новорожденных младенцев пронеслась в моих мыслях.

Был ли плач естественной реакцией для всех, кто рождался — или, в данном случае, перерождался на этот свет?

Внезапное движение захватило мое внимание.

Глаза Сидни были широко распахнуты, и она двигалась к Дмитрию, чтобы остановить его.

""Что ты делаешь?"", закричала она.

""Не освобождай ее!""

Дмитрий не обратил внимания на Сидни, и я поймала ее, отталкивая назад.

""Все хорошо, все хорошо!"", сказала я.

Сидни была сама стойкость все это время.

Я никак не могла сбить ее с толку.

""Она не Стригой.

— Посмотри

— Посмотри на нее

— Она Морой""

Сидни медленно тряхнула головой

""Она не может быть Мороем

— Я только что видела ее.

""Это то, что случилось с Дмитрием!

— ТОчно то же самое.

— Ты же не думаешь, что он Стригой? Правда? Ты ведь доверяешь ему"".

Я больше не держала ее, она стояла — ее лицо было напряжено.

Посмотрев на братьев, я поняла, что дела обстояли гораздо серьезнее, чем я могла предположить.

Роберт, который вовсе не был Стригоем, выглядел настолько бледным, что вполне мог быть им.

Его глаза были пусты, а слюна сочилась из приоткрытого рта.

Я пересмотрела свою раннюю оценку того, что Роберту легко далась реабилитация Стригоя.

Он пронзил ее колом, как профессионал, но, очевидно, были и побочные эффекты.

Виктор пытался поддержать брата, он бормотал успокаивающие и воодушевляющие слова.

И на лице Виктора ну, на его лице были сочувствие и страх, которые я никогда не видела раньше.

Мой разум совершенно не мог сопоставить этот факт с хорошо знакомой мерзостью его образа.