Жертва 2117

Гигант закрыл глаза.

– Он меня убьет. Придет и сожжет всю шарагу, – прозвучал сиплый голос.

Итак, он ответил. Асад с облегчением выдохнул.

– У тебя есть картотека тех, кто сюда ходит?

Он медлил слишком долго, потом покачал головой.

Асад вынул мобильник и позвонил Веберу.

Может быть, такого рода сцена поможет руководителю следственной группы немного прийти в себя?

Они явились впятером. Значит, Вебер понял намек. От него еще несло спиртным, но он был на удивление внимательным и собранным.

– Мы его заберем и допросим, – сказал он и кивнул своим людям. Потом осмотрелся. – А чем ты тут занимался?

Асад пожал плечами:

– Нажал на дверь, она и развалилась. Я заплачу. Уже пообещал это нашему старому другу.

Вебер покачал головой, но, похоже, слишком резко и тут же схватился за виски.

47

Александр

День второй

Каждый раз, когда мать стонала под клейкой лентой, Александр сбивался. Важные миллисекунды превращались в секунды, и его обычная молниеносная реакция раз за разом не срабатывала. Никогда еще с тех пор, как он перестал быть начинающим игроком, он не делал так много ошибок. Если так пойдет и дальше, он растеряет все свое мастерство.

– Я убью тебя немедленно, если ты не заткнешься, – сказал он и сразу же пожалел об этом. Разве он не пообещал ей, что не станет ее убивать до конца игры? А ведь оставалось еще девять раундов."

"Он развернул конторский стул, на котором она сидела, и посмотрел ей прямо в глаза. Какое наслаждение видеть ее страх и покорность.

– Давай изменим наши правила? Если я быстро выиграю раунд, то ты еще немного поживешь, договорились? Может быть, это заставит тебя заткнуться?

Клейкая лента у рта заколебалась. Неужели она не поняла то, что он только что сказал? Но она продолжала двигаться на стуле взад и вперед, как будто у нее было недержание.

Александр мысленно слал проклятия. Ну какое ему дело до того, что она надует в штаны?

Потом она сделала то, чего Александр не видел с тех пор, как отец всерьез выпорол его. Она заплакала, из носа потекло, а сдавленные стоны стали громче.

И в середине этой неаппетитной сцены в его памяти вдруг выплыло воспоминание, которое он, казалось, давно уже вытравил из своего сознания. Он вспомнил, что ее жалобные мольбы были предназначены тогда для его защиты. Она схватила отца за рубашку, чтобы остановить его. Это было в последний раз, когда она встала на сторону сына, а потом мать безоговорочно соглашалась со всеми капризами и выпадами мужа.

Как бы то ни было, тогда она заплакала, и сейчас это повторилось. Она боялась, она была одна и, видимо, о многом сожалела. Этого недостаточно, но все-таки.

Александр задумался. Мать знала, что ей предстоит умереть, тем не менее заботилась о том, чтобы не обмочиться. Это было по-человечески трогательно.