Жертва 2117

Я могу тебя как-то отблагодарить?

Она кивнула:

– Ты можешь присмотреть за Людвигом? Сделаешь это для меня? Матильда относится к Людвигу так же заботливо, как тигровая акула, эмбрионы которой еще в утробе матери сжирают своих братьев и сестер. Матильда именно такая. Ну, что скажешь?

Роза проглотила комок в горле. Надо было реагировать немедленно, потому что Людвиг – бомба, которая может разнести ее квартиру в пух и прах.

– Ты можешь пожить в моей квартире, Роза.

Роза снова сглотнула. Нет, это перебор.

– Знаешь, Мона, – сказала Роза, а в это время ее мозг раскалялся в поисках выхода, – у меня есть предложение получше. Гордон будет забирать мальчика из школы, у него же он будет и жить.

В качестве платы ей придется переспать с ним раз или два.

43

Хоан

День третий

Хотя все происходило почти беззвучно, утренняя молитва разбудила его. Всегда в одно и то же время. Может быть, именно эта особенность его тюремщиков пугала Хоана больше всего. Абсолютная дисциплина по любым вопросам, касающимся веры. Она управляла их жизнью и мыслями в такой степени, что ему трудно было это понять. Иногда он им даже завидовал. В Барселоне священник, вводивший его в таинства католицизма, не смог приобщить его к тому коллективному началу, которое объединяет истинных католиков.

Сейчас звуки из комнаты по соседству свидетельствовали о прямо противоположном. Общий дух делал их равноправными, давал им надежду на райское существование в следующей жизни, и поэтому жизнь на этой несчастной земле казалась им более терпимой."

"Хоан повернулся лицом к парню, в обязанности которого входила смена его памперсов, и попытался как-то выразить свою благодарность, хотя чувство унижения почти не оставляло для этого места.

– Через минуту ты присоединишься к нам, – сказал парень, введя ему положенную дозу. Постоял секунду с закрытыми глазами, потом чихнул. Вынул из кармана бумажный носовой платок, высморкался и ушел.

Хоан подергал клейкую ленту, как это делал бесчисленное количество раз в драгоценные минуты перед тем, как его тело оказывалось парализованным. И каждый раз расстраивался. Теперь не только ладони потеряли чувствительность, но и появилось воспаление на коже.

Через полминуты инъекция сделала свое дело, и голова Хоана склонилась набок. Он чувствовал напряжение в мышцах шеи, но не мог управлять ими.

Свернутые молитвенные коврики лежали вдоль плинтусов. Люди, полностью одетые, стояли в ожидании, когда в большую гостиную берлинской квартиры вошел Галиб в сопровождении Хамида.

– Сегодня у нас будет первая генеральная репетиция. Мы еще не знаем точно, когда состоится само представление, но чем больше мы все вместе репетируем, тем лучше оно пройдет, а ведь мы этого хотим, правда?

Все закивали.