Список жертв

На меня никто прежде не смотрел с такой злобой. А потом случилось что-то совсем странное.

— Не знаю, — неуверенно продолжала Риган. — Возможно, это просто мое воображение. Мне было ужасно больно, и я промокла насквозь и когда спряталась наконец в машину, то… я взглянула в его сторону. Он стоял прямо под фонарем и смотрел на меня. Я плакала от боли и страха. Должно быть, он видел это. И тогда выражение его лица изменилось.

— Он смотрел по-другому… думаю, он жалел меня.

Алек направлялся в участок и обдумывал предстоящую ему «приятную» беседу с лейтенантом Льюисом, когда его мобильник ожил. Уорд Дейборо, который бог знает как давно соблазнял его перейти на работу в ФБР, торопился поздравить новобранца с принятым решением.

Уорда просто распирало от гордости за себя, любимого, такого целеустремленного и удачливого.

— Я знал! Я с самого начала был уверен, что заполучу тебя. — Его южный акцент делал речь протяжной и торжественной. — Черт, я даже вспомнить не могу, сколько лет назад я начал тебя обхаживать? — Вопрос, по-видимому, был риторическим, потому что Дейборо продолжал говорить без малейшей паузы: — Само собой, тебе придется пройти полный курс переподготовки — все семнадцать недель. Ты знаешь правила: не важно, как долго ты прослужил в другом ведомстве и какой у тебя опыт, — семнадцать недель, несмотря ни на что. Курс, конечно, не сахар. Честно сказать, чертовски тяжелые семнадцать недель тебе предстоят. Но я уверен — ты справишься. Твои предварительные результаты выше всяких похвал, так что ни минуты не сомневаюсь в тебе, хотя там придется попотеть!

— Ты пытаешься меня отговорить?

— Когда я должен приступить?

— Новый набор начинает тренировки каждые две недели, но я взял на себя смелость и записал тебе на курс через два месяца. То есть ты должен быть на месте ровно через восемь недель, считая с сегодняшнего дня. Я подумал, что тебе не помешает дать немного времени, чтобы разобраться с делами, собрать вещи и все такое… развеяться, в конце концов!

— Ты все сделал правильно, — сказал Алек. — Восемь недель — как раз тот срок, за который я сумею разобраться с делами и попрощаться с Чикаго.

Фраза Дейборо о необходимости собрать вещи вызвала у Бьюкенена нечто вроде угрызений совести. Дело в том, что детектив Бьюкенен, всегда собранный и аккуратный, когда дело касалось расследований, в обычной жизни был ужасно неорганизованным человеком. Должно быть, это врожденный дефект, в который раз привел свое основное оправдание Алек. Даже в детстве его комната всегда выглядела так, словно там только что пронесся ураган. С возрастом он научился справляться с вещами, которые никак не желали соблюдать порядок. Раз в неделю Алек вызывал команду уборщиков, и они приводили его жилище в нормальный вид.