Список жертв

Стулья также покрывали белые чехлы с синими лентами. Ленты завязывались сзади пышными бантами и спадали на пол. Официанты, скользя по натертому паркету, зажигали длинные белые свечи в серебряных канделябрах. Все столы накрыты на восемь персон. Посуда с серебряной каймой, серебряные приборы, сверкающий хрусталь — сервировка безупречна. Перед каждым прибором стоял небольшой серебряный кубик: подставка для карточки с именем гостя. Риган отыскала их стол подле самого подиума. Техник, который возился с микрофоном, оставил свое занятие и улыбнулся красивой девушке. Риган двигалась вокруг стола, читая карточки других гостей. Она совершенно не обращала внимания на то, что многие из обслуги откровенно разглядывают ее. Алек был куда менее нечувствителен к этому вниманию, хоть и понимал, что сделать ничего нельзя. Один из официантов направился было к Риган, видимо, намереваясь предложить свою помощь, но, перехватив взгляд Бьюкенена, быстро изменил траекторию движения.

Заметив, что Риган качает головой, недовольно поджав губы, Алек спросил:

— Мы не будем тут сидеть.

— Как скажешь. А кто будет? — Он стоял рядом, но смотрел не на нее. Взгляд его безостановочно скользил по залу.

— Эйден и его гость, Спенсер и его гость — видишь, я же говорила, что он вернулся — администратор больницы с женой, мой бывший отчим Эмерсон и его жена Синди. Нет, я не хочу оказаться в такой компании.

Риган старалась говорить беспечно, чтобы Алек не догадался, как она рассердилась. Без разрешения Эйдена карточка отчима никогда бы не оказалась на этом столе. О, она прекрасно понимала, что движет ее братцем. Эмерсон уже побывал в нескольких солидных юридических фирмах, пытаясь найти в законе лазейку, которая позволила бы ему добиться пересмотра брачного контракта. Эйден желал решить дело миром, Риган была уверена, что подобная политика потакания негодяю только оттягивает неизбежное. Кроме того, она считала поведение брата предательством по отношению к памяти матери.

Но Алек, бросив на нее один-единственный взгляд и заметив яркие пятна на щеках, все понял.

— Прекрасно, — сказал он спокойно. — Где бы ты хотела сесть?

— Где угодно, только не здесь!

Алек забрал со стола свою и ее карточки и отнес их к столику у стены в дальнем углу зала. Вместо них он принес карточки какого-то — несомненно, уважаемого — доктора и его жены.

Риган положила свою сумочку на стул, и в этот момент распахнулись двери зала. Первой вплыли Софи и ее кавалер. Она помахала подруге и устремилась к их столику. Софи была великолепна. Риган уставилась на Алека, чтобы не пропустить его реакцию на восхитительное зрелище — блистательная Софи. Бьюкенен оглядел красавицу с любопытством и одобрением, но не более того. Риган была озадачена.