Жеребец

Его блестящие карие глаза сосредоточились на моих губах, отчего я нервно сглотнула.

– Прокатимся? – равнодушно бросил Эрик.

– Зачем?

– Надо поговорить!

– Говори! – подбоченилась, сердито прищурив глаза.

– Я бы хотел пообщаться немного в другой обстановке… Садись в машину! – ответил приказным тоном, посылая в меня решительный взгляд.

– Я никуда с тобой не поеду! Это даже не обсуждается…Но так уж и быть, не против немного прогуляться перед сном… Можно дойти до Нотр Дама, тут близко…

– Идет… – он буквально всучил мне стаканчик с американо, и властно взяв за руку, потащил за собой.

Наши ладони соприкоснулись, а пальцы моментально переплелись в замок. По телу стали разбегаться волны предательского тепла, отчего внизу живота всё болезненно напряглось. Его большая ладонь с такой силой сжимала мою маленькую ручку, что из головы выветрились все разумные мысли.

Вдруг где-то вдалеке послышался раскат грома, и я поёжилась – еще не хватало угодить под дождь, хотя в эту самую секунду итак находилась практически в эпицентре торнадо…

– Ещё час назад у меня в планах значилось перемирие! Только своей варварской выходкой ты отбросила наши и без того шаткие отношения к состоянию холодной войны… Вот и не знаю, что нам теперь с этим делать, Селеста? – мои ноготки впились в его раскрытую пятерню, на что Эрик громко выдохнул, – Продолжаешь военные действия? – повернул голову, насмешливо заглядывая мне в глаза.

– Ты жестокий… И понимаешь только так… – произнесла еле слышно.

– А ты очень смелая, раз связалась со мной!

– Кто ещё с кем связался?! – недоуменно выдохнула, – Это ты вообще-то не даешь мне спокойной жизни уже целую неделю!

– Потому что мне нравится с тобой играть! Между нами гораздо больше общего, чем ты думаешь… А ещё, кто-то должен быть жестоким. Без этого мужчине не прожить. А ты должна быть женственной и всёпрощающей! – парировал он спокойно, плавно выписывая большим пальцем круги на моей ладони.

– Некоторые вещи прощать нельзя… – просипела, стараясь не реагировать на его чувственные поглаживания."

"Сами не заметили, как дошли до знаменитого собора Парижской Богоматери, воспетого еще Виктором Гюго. Наверное, в этом и заключалось истинное Парижское волшебство – идти и забывать о часах. Мы с отцом жили в Латинском квартале города – Нотр Дам будил нас звоном своих колоколов каждое утро, и не заметить очарования, его стати, той энергии, которая исходила от старинного сооружения – было невозможно.

– Кроме шуток, но я тот, кого тебе стоит опасаться! – сказал Эрик, останавливаясь и удерживая в руках оба моих запястья.

– Это ещё почему?

– Я на особой диете! – прошептал, чуть притягивая меня к себе, парализуя черными, словно грозовые облака, глазами.