Жеребец

– Все называют вас жеребцами, но я бы немного перефразировала – никакие вы не жеребцы – вы просто грязные тупые животные! Даже если бы ты оказался последним мужиком на земле, я бы и тогда побрезговала!

Уголки губ парня поползли вверх, но вместо улыбки на лице появился зловещий звериный оскал.

– Каждое отрицательное слово в мой адрес увеличивает количество твоих будущих проблем! Помни об этом, Селеста!"

"– Ты и твои дружки не даёте мне об этом забыть! И я просто не понимаю, чем так провинилась? – попыталась хоть на секунду призвать придурка к здравому смыслу. Но, разумеется, Эрик Уильямс знать не знал, что это такое…

Тяжелая рука опустилась на моё колено. Отчаянно попыталась убрать её, но он так крепко вцепился, что моя попытка тут же потерпела фиаско. Надрывно застонала, продолжая отталкивать его увесистую ладонь. Вдруг лицо парня приняло какое-то одержимое выражение, после чего он хрипло сказал.

– Я испытываю голод. Приподними подол и позволь мне просто прикоснуться к тебе – хочу ощутить, насколько ты лакомая! Я просто хочу кое-что проверить…

– Нет!!! Ни за что! Ты вообще в своем уме???

– Боишься, что понравится?! – спросил отрешенно, сильнее впиваясь в моё колено пальцами.

– Ты шутишь??? – брезгливо наморщила нос, глядя на парня, словно на мешок отходов с городской свалки.

– Знаешь, почему меня прозвали жеребец?! Потому что я никогда не спрашиваю согласия телок!

Эрик придавил меня всей массой своего здоровенного тела, буквально не давая пошевелиться. Вдруг ощутила, как влажный язык вторгся в мой рот, и начал орудовать там. Он целовал властно и уверенно, всасывая мои губы своим искушенным ртом.

Но я не собиралась так просто сдаваться на милость этому самоуверенному животному…

– СУЧКА!!! – Уильямс грубо выругался, чуть отстранившись, дотрагиваясь до окровавленной губы. Секунду назад я вцепилась в неё зубами…

Но я уже не могла остановиться – отвесила уроду ещё и звонкую пощёчину…

В раскосых карих глазах зародилась ярость. Она бурлила подобно лаве в жерле вулкана. Эрик опустил ладони на мои щёки, и стал сжимать их, парализуя двумя чёрными дырами пугающих темных глаз.

– Кусай меня ещё, котик, мне понравилось… – притянул мое лицо к своему, царапая жесткой щетиной нежную кожу. А затем приоткрыл пальцами створки рта, и вновь стал лакомиться губами, проталкивая язык всё глубже и глубже.

Умалишенный…

Я положила пальцы на шею этому мерзкому животному, и начала медленно впиваться ногтями в податливую тёплую кожу. Эрик рычал от боли, продолжая властно брать мой рот своим языком.

– Ещё… мой дерзкий котик… мне нравятся твои острые коготки… – хрипел, чуть отрываясь от губ, прижимая моё тело максимально близко к своей широкой груди.