История жены Дьявола (СИ)

— какая же? — сарказм так и сквозит в каждой букве.

— Я верила, что ты любишь другую! — Лука поднял удивленно одну бровь. — Габи рассказала о твоей татуировке с именем женщины, которую ты любишь, тогда я еще не знала, что это «Алиса». Она сказала, что ты всю жизнь любил только одну.

— Габи тоже не знала? — задумчиво протянул Лука. Я не понимающе посмотрела сначала на него, потом на дорогу, пытаясь понять, что он так буравит взглядом. Что мне было на все это ему ответить? — Оливер все равно перешёл границы, он хотел заставить тебя жить у него, склонить к сексу, он бы взял тебя рано или поздно. Это не по-мужски, грязно. Оставив это безнаказанным, я бы стал слабее в глазах врагов.

— То есть твой поступок на МКАДе мужской? Настоящий? Как можно за любую провинность лишать жизни?

— Я не горжусь своим поступком, но слова не исправят того, что было. В моём мире нет места жалости к чужим людям. Либо ты, либо тебя. Выживают только мужики с железными яйцами. Оливер покинул шахматную доску.

— Надеюсь, ты не расправишься также хладнокровно со своими друзьями? — разворачиваюсь к окну, не желая смотреть на мужа, не желаю знать его мысли. Никогда Дьявол не был белым и пушистым, но и не был бездушной машиной для убийств. Эти перемены в его душе мне понятны, но от этого не становится легче.

Лука не отвечает мне, делает вид, что следит за дорогой. Мы едем по загружённому шоссе, нарушая все известные мне правила дорожного движения. Ленинский проспект никогда не бывает безлюдным, жизнь кипит здесь круглые сутки. Я знаю каждый дом на этой улице, потому что когда-то училась здесь. Рассматриваю знакомые кафешки с ностальгией.

Лука подъезжает к больнице Пирогова, паркуется на полупустой стоянке. Он помогает мне выбраться из спортивной машины, выделяющейся среди черно-серых авто, властно базирует свою руку на моей талии и направляет меня к входу. Я послушно следую за ним.

— Зачем мы тут?

— Ты очень слаба и худа, хочу чтобы тебя осмотрели. — я останавливаюсь, протестуя, но Лука продолжает идти вперёд и практически тащит меня насильно. Слишком упрям и силён, с ним бессмысленно бороться, подчиняюсь и подстраиваюсь под его шаг. — Мониша, я очень беспокоюсь за тебя, поэтому давай без детских закидонов.

— Это у меня детские закидоны? Ты никак не можешь поговорить со мной, рассказать все, что было… — мой голос действительно звучит детским и капризным. Хочется еще топнуть ногой для убедительности.

— Ты веришь мне? — Дьявол останавливается и берет моё лицо в свои руки. Мы стоим посередине коридора, блокируя проход. — Мы поговорим, Мониша, обязательно. Я расскажу тебе все, что знаю.

Его губы накрывают мои. Мы два сумасшедших, созданных друг для друга. Вместе с поцелуем мне передаётся его желание.