Чудесный сад жены-попаданки

Я лишился воинского звания и наград… — Уголки его губ дёрнулись вниз — там до сих пор болело. Однако завершил Райли прагматичным: — …Но это лучше, чем если бы лишился головы.

— Тебя оправдали? — уточнила я.

— Да.

Лаконично, но малоинформативно. И чувствуя недоговорённость, Райли добавил:

— Нашёлся человек, который заставил следствие не успокоиться на достигнутом.

— Каннингем?

Я бросила имя наобум и неожиданно попала в цель.

Райли повернул голову, и от горечи в его глазах мне самой стало горько, как от разжёванной таблетки.

— Вы очень проницательны, леди Каннингем.

Я дёрнула щекой, отметая недокомплимент.

— Он приставил тебя, чтобы следить за мной?

— Защищать, — мягко поправил Райли. — Вы ведь его жена.

Я не удержала фырканье: да-да, конечно! Скорее уж обуза, как чемодан без ручки. И нести тяжело, и выкинуть… Кстати, а что мешает?

И немного перефразировав, я с холодным цинизмом сказала:

— Я мешаю лорду Каннингему буквально во всём, иначе он бы не сослал меня в Колдшир. Не знаю, что его вынудило жениться, но весьма удивлена, что именно он отправил кого-то просто защищать меня. Гораздо логичнее для него было бы послать со мной душегуба, а всю вину свалить на того же Безликого.

— Не говорите ерунды! — резко ответил Райли. — Лорд Каннингем не святой, но подобное недопустимо для мужчины! Тем более в отношении вас!

Сказал — и замолчал, должно быть, сам не ожидал от себя такой горячности. У меня же на языке так и крутилась фраза, что не надо судить о других по себе, особенно если благородства в тебе — на двадцать высокородных лордов. Однако я удержалась, в кои-то веки сообразив, как странно такое будет звучать из уст Мэриан, а не тётки, давным-давно разбившей все розовые очки.

Вместо этого я с напускной небрежностью уточнила:

— Значит, ты не пишешь в столицу письма о событиях в Колдшире?

Райли хватило совести отвести глаза.

— Раз в две недели. И это просто краткие отчёты.

Я медленно склонила голову, пережидая дурацкий приступ душевной боли, и проронила:

— Верю.

Вновь повисло молчание, и теперь в него не решалась вклиниться даже случайная пташка.

— Есть ещё что-то, — почему-то слова с трудом шли из горла, — что я должна узнать от тебя, а не от посторонних?

— Да.

Райли поднялся с кресла и, глядя мне в лицо сверху вниз, внятно произнёс:

— Я скорее позволю заживо изрубить себя на куски, чем причиню вам вред. Леди Каннингем. С вашего позволения.

И, не дождавшись моего разрешения, широким шагом вышел из гостиной."

"— Если бы я знала тебя хуже, — с грустной усмешкой пробормотала я вслед, — решила бы, что ты сбежал.

Вздохнула и забралась в кресло с ногами. Беспомощным жестом обхватила колени: нет, я правда верила ему. А что до сердечной боли, так это от обиды на себя за ошибку и за то, что недооценила Каннингема.