Чудесный сад жены-попаданки

Последней (и как бы отдельно от остальных) шла Бренда, и взгляд, который она бросила на меня, перед тем как скрыться из виду, неприятно царапнул душу предчувствием. Вдобавок до меня дошло, что среди прибежавших в сад не было Райли, и это было чертовски странно. Такое событие требовало от него быть в первых рядах, так почему он не появился? Может, его вообще нет в замке? Но куда он мог уехать?

— Оливер, — повернулась я к старику, встретила полный довольства взгляд и передумала задавать вопрос. Вместо этого улыбнулась и спросила другое: — Вы рады?

— Да, госпожа. — Позабыв о нашем уговоре, старик низко мне поклонился. — Теперь и умирать не жалко.

— Бросьте! — Мне суеверно захотелось постучать по дереву. — Никаких смертей!

Садовник ответил тёплой улыбкой и отозвался:

— Как прикажете. И не тревожьтесь за цветы, госпожа. Я возле них дневать и ночевать буду, покуда не распустятся. Это ведь спасение Колдшира.

Спасение? Пять розочек?

Сама того не желая, я брякнула это вслух, и Оливер убеждённо сказал:

— Пять — только начало. Уверен, госпожа, скоро весь сад засияет синим. Перед воротами замка будут толпиться посланцы тех, кто захочет украсить свой праздник чудесными цветами, и станут покупать розу за золотой, как было во времена молодости старого Сэма. Какое счастье, что хотя бы на закате жизни и я увижу это!

— Ваши слова — да высшим силам в уши, — вздохнула я, упорно стараясь смотреть на ситуацию с точки зрения реалиста.

Чтобы превратить пять роз хотя бы в пятьдесят, нужны время и упорный труд. За вторым дело не станет, но вот насчёт первого я сомневалась.

Однако высказывать всё это вслух при садовнике я не стала: зачем портить человеку праздник? Потому просто пообещала, что приду в сад позже, и отправилась в свои комнаты: умываться, переодеваться и завтракать (а точнее обедать, поскольку завтрак я благополучно проспала).

А после — впрягаться в ежедневную рутину обязанностей хозяйки Колдшира.

***

Когда я с удовольствием заканчивала третий пункт своего плана, то есть обедо‑завтрак, в комнату вошла Лили с белым почтовым голубем в руках.

— Вот, госпожа. — Она протянула мне птицу. — Послание для вас.

«Безликий», — толкнулась в груди догадка, и я быстро отвязала от голубиной лапки скрученную в свиток записку. Отпустила служанку и, только оставшись одна, развернула бумажку.

«Жив, свободен и почти здоров, — гласили написанные бисерным почерком строчки, — за что всячески благодарю некую благородную леди, столь же прекрасную, сколь и мужественную. Засвидетельствую почтение при первой возможности. Р.».

— Нужно мне твоё почтение, — пробурчала я, пряча записку в мешочек на поясе. — Примерно так же, как и комплименты.

Взяла в руки чашечку с недопитым чаем и задумалась.