Чудесный сад жены-попаданки

— Госпожа, да я… Чем хотите поклянусь, я никогда…

— Ковёр, — уронила я, и вместо очередного оправдания Бренда по-рыбьи глотнула воздуха.

— Ковёр? Какой ковёр?

— Который лежал на лестнице, — великодушно пояснила я. — И который по твоему распоряжению внезапно убрали для чистки. А потом кто-то натёр ступени воском, и я едва не скатилась с лестницы и не сломала шею.

— Вы… вы серьёзно? — Вдова смотрела на меня с совершенно ошалелым видом. — Д-да, я распорядилась почистить ковёр, но только потому, что мне приказал господин Грир!

Ныне покойник, а значит, не способный ничего возразить.

— Достаточно оправданий, — отрезала я. — Моё решение окончательное. Собирай вещи, расчёт и рекомендательное письмо получишь сегодня же.

И тут произошло то, чего я никак не ожидала. Сделав сомнамбулический шаг вперёд, Бренда рухнула на колени, как подрубленное дерево.

«Больно же! — пронеслось у меня в голове. — А в её возрасте так вообще можно мениск повредить!»

— Госпожа. — От телесной боли или душевной, но по впалым щекам вдовы покатились слёзы. — Умоляю, госпожа, не прогоняйте меня из Колдшира! Я столько лет служу здесь!

— Понимаю, тебе нелегко, — кивнула я. — Однако верю, что ты сможешь найти место не хуже.

— Нет, вы не понимаете! — Бренда жалобно всхлипнула. — Я попросилась на службу в замок в память о Рике и вот уже двадцать лет как работаю без нареканий. Это… это важно для меня! Служить в Колдшире важно для меня!

Не стоило этого делать, но я заинтересовалась:

— Кто такой Рик?

— Мой жених. — Вдова спрятала лицо в ладонях, отчего голос прозвучал невнятно. — Он служил здесь, мы назначили свадьбу, а потом… Потом хозяин замка решил снести стену. И пришла жуть.

Я закусила щеку изнутри, а Бренда гнусаво продолжала:

— Рик умер в ту ночь, у него было слабое сердце. А я… я надела вдовьи одежды и поклялась, что буду служить в Колдшире вместо него. До конца своих дней.

М-да, история. Мне сделалось не по себе.

— То есть ты никогда не была замужем?

Бренда мотнула головой и снова всхлипнула.

«И что же мне делать?»

Я смотрела на коленопреклонённую женщину, на её подрагивающие плечи, слушала горестные всхлипы и с тоской понимала: не смогу."

"Она и впрямь могла ничего не знать: ни о Тимми, ни о том, чем Гриру помешал ковёр. По сути, единственным доказанным её прегрешением была моя к ней неприязнь.

Но пойти на попятный? Не сочтут ли это слабостью? Не сядут ли потом на шею?

— Хорошо, — наконец произнесла я, и всхлипывания выжидательно стихли. — Оставайся в Колдшире. До первого замечания или подозрения.

— Спасибо, госпожа! — Бренда убрала ладони от лица и наградила меня сияющим благодарным взглядом. — Вы не пожалеете, обещаю!

— Можешь идти, — сухо ответила я и, скрестив руки на груди, отвернулась к окну.