Правила обманутой жены

Кроме куртки ничего не нужно, — запротестовала я.

— Позвольте, Надя. Мне очень приятно. Правда, — попросил Платон.

— Не благодарите меня все время, я смущаюсь, — шепнул он.

Мы вышли из магазина, увешанные пакетами.

— Теперь нам нужен женский магазин, — сказал Платон.

— Спасибо! Мне ничего не нужно. Я полностью одета.

— Вы уверены, Надя, что вам не нужно ничего из женского арсенала?

— Нет, спасибо большое.

— Тогда в ресторан ужинать. А то дома шаром покати. Надя, командуйте, куда едем, что едим?

— Знаете, мне никуда не хочется. Может быть, просто заедем в супермаркет и купим немного еды? Я сама приготовлю.

— Но вы же моя гостья! И сразу к плите? Что же вы меня позорите, как хозяина?

— Ну вы же сказали, чтобы я командовала. Жареную картошку когда в последний раз ели?

— Ну… — он задумался. — Не чипсы, нет?

— Нет. Картошку. Она сначала такая круглыми клубнями, в кожуре и коричневая. А потом желтыми тонкими кружочками, в масле и с зажаренными краешками. И сверху посыпана укропом.

— Господи ты боже мой! Неужели она существует? Прямо так с укропом и с зажаренными краешками? Столько счастья сразу? — удивился Платон.

— Честное слово! Сама видела.

— Уговорили! — он шутливо поднял руки. — В супермаркет, так в супермаркет. Мой холодильник сегодня умрет от радости.

— Как говорит моя подруга Соломоновна: «Прямо взял и умер посреди полного здоровья», — улыбнулась я.

Мы закупили продукты. Это было странное ощущение: ходить по супермаркету с тележкой в сопровождении чужого мужчины. Платон погрузил продукты в багажник. А по пути домой Сереже стало плохо. Он старался держаться изо всех сил. Он очень мужественный, мой сыночек. Но на его длинных ресницах повисли слезинки от боли, которую он переносил.

Я дала ему лекарства. Всегда ношу их в сумках. Во всех. Первое, что делаю — кладу лекарства. Но почему-то в последнее время они перестали помогать.

Платон гнал машину, как мог. Мы летели по заснежённой трассе. Наконец, машина затормозила у дома. Платон выпрыгнул из машины, открыл заднюю дверь, схватил Сережу на руки и понес в дом. Сразу же прошел в бассейн, включил свет, подогрев и осторожно опустил Сережу в воду.

Я взяла сыночка за руку и тихо молилась, чтобы его боль перешла ко мне. Ну почему так? Почему мы не можем взять на себя боль родных людей? Я бы молчала, терпела, стиснув зубы. Я бы не плакала. Только бы сыночку ничего не болело.

Наконец, боль отпустила Сережу, и он уснул. Платон осторожно поднял его на руки и понес в спальню. Я пошла за ним. Спальня Платона была элегантной, но без изысков: широкая, но простая кровать. Скромной расцветки серое постельное белье из египетского хлопка. Только вот светильников очень много: на стенах, потолке, даже в спинке кровати. И все разные.