Поместье для брошенной жены

— Не говори таких опасных вещ-щ-щей, Риш-ш-ше…

Ральфар натурально зашипел, от виска до ключицы золотой дорожкой пробежала чешуя, но, к сожалению, у меня сгорел предохранитель. Чертенок, весело гогоча, вырвался наружу.

Меня, на минуточку, вышвырнула семья, как если бы я была сломавшейся игрушкой. А милые гости, которым я предоставила кров, которые спали в убранных для них комнатах и ели мою еду, не колеблясь ни секунды, обвинили меня в сговоре с темными магами.

С Ральфаром же по меркам Вальтарты меня связывало обстоятельство, значащее еще меньше, чем воздушный поцелуй.

— Кажется, пора перестать говорить двусмысленности, — дружелюбно улыбнулась, наслаждаясь транслируемым негативом. — Давай проясним кое-что открыто. Я, по твоему утверждению, темный маг, и ни секунды не сомневаюсь, что меня ждет судьба Берта…

Договорить я не смогла. Ральфар сдвинулся все тем же невидимым рывком и запечатал мне ладонью рот.

— Никто не уз-с-с-снает. А ес-с-сли уз-с-с-снает — умрет.

Он сдавил подлокотник, и тот осыпался деревянной крошкой. Кресло тут же перекосилось, и я съехала в руки Ральфару, уютно, и как-то правильно устроившись у него на груди. Тот сжал меня в объятиях, словно забрал в стальной кокон. От гневного веселья не осталось и следа.

Спустя несколько сонных минут я вдруг обнаружила, что так и устроилась в руках Ральфара, и тот меня баюкает, словно ребенка, и гладит по волосам.

— Что ты делаешь? — голос у меня подрагивал.

— Улаживаю дела, — генерал хмуро кивнул и немного ослабил хватку, чтобы я могла выбраться.

Дела мне виделись теперь исключительно в черном цвете. А после плюнула на политес и крепко сжала Ральфара за руку:

— Ты, выходит, знаком с Гроцами?

Взгляд снова знакомо зазолотился, но почти сразу погас. Кажется, Ральфар принял твердое решение не злиться на меня ни под каким видом.

— Ты все равно узнаешь, так что лучше я скажу сам. Талье Гроц три года была моей любовницей.

Я даже не сразу поняла.

Ах, Талье.… То есть, не «ах, Талье», а «ай да Талье». До чего шустрые девы в Вальтарте.

— Прежде чем ты начнешь делать выводы, — напряженно сказал Ральфар, вглядываясь в мое лицо, — я расскажу, как было дело.

Вообще-то его любовницей была вполне замужняя вейра, что устраивало всех, включая мужа этой вейры. Ему было почти триста, и его вынудили к браку юридические тонкости кланового договора.

Их связь началась до свадьбы и продолжилась после нее. Никто из них не считал себя преступником. Возможно, вейра рассчитывала на большее, теперь уже не узнать, но однажды в его дом пришла Талье — младшая подруга этой вейры. В ее платье, ее духах, с тяжелым знакомым запахом любовницы на теле, который ей дал пятичасовой концентрат, составленный искусным зельеваром. Он распознал, но в тот день ему было все равно.